Сердце Драокна. Сборник, часть III

Удара, в котором Хаджар, каждой клеточкой своей сути, ощущал силу, находящуюся за гранью мира смертных.

— Проклятье, — процедил он. — аномалия разрушается…

— А вместе с ней и местные законы Небес и Земли, — договорила Лэтэя, пришедшая к тому же понимаю.

В ту секунду, когда Хаджар забрал странный камень из не менее странного храма, аномалия — маленький клочок реальности внутри другой реальности, прямо как кукла, начала разрушаться. Её целостность, с каждой прошедшей секундой, трескалась. Исчезала в том мистическом и таинственном вихре, кружащим где-то позади разбитых зеркальными осколками, небес.

Как если бы… если бы что-то находилось непосредственно позади самой реальности. Как на сцене. За кулисами…

— Сейчас не время, друг! — выкрикнула Лэтэя, возвращая Хаджара с порога глубокой медитации.

Терна стекала потоками с его клинка, формируя очертания двух огромных, синих крыльев. Драконы вновь танцевали черными узорами на перьях. Те, смыкаясь стеной перед Хаджар с Лэтэей, окутанные светом неустанно падающих звезд, вызванных защитной техникой воительницы, едва-едва могли выдержать натиск Бессмертного.

Да, тот вернул себе всю полноту власти над таинственными, неподдающимся пониманию смертных, силами, но при этом раны, оставленные Первобытным Богом, сделали его едва ли не в шесть раз слабее своей пиковой версии.

— Госпожа! — выкрикнул подручный Эйте.

Огромный и могучий, выставив перед собой щит и молот, он встал на пути водяной лианы. Лецкет, глубоко шокированную предательством Кань Дуна, все еще пребывала в легком ступоре. И если бы не подручный, её бы постигла та же участь, что и Лешкера.

Ядовитый Дым, взмахнув клинкам, создал облако зеленоватого дыма. Такого плотного, что не всякая техника и удар смогли бы пройти сквозь эту завесу. Но лиана, лишь ненадолго встретив сопротивление, что и дало время Лецкет, прошила её насквозь.

Могучий Небесный Император, рассеченный на две половины, падал вниз. В его глазах, несмотря на всю силу, застыли такие простые эмоции — гнев, разочарование и тоска.

Плоть столкнулась с осколками реальности и исчезла в них так же, как само пространство исчезало в вихре непостижимых мистерий, разрушающих само бытие.

— Айян! — выкрикнула Эйте.

Она потянулась рукой, все еще закованной в когтистую перчатку, в сторону своего подручного. Кровавые слезы потекли по её щекам. Тот, кого звали “Айян”, обернулся к своей госпоже. Легкая улыбка коснулась его лица и что-то произнесли губы, а затем водяная лиана разбила защитную технику Небесного Императора.

Латные пальцы Эйте успели охватить только пыль, которую уже разносил по исчезающим просторам ветер.

— За что… — прошептала Градоначальница.