Сердце Драокна. Сборник, часть III

Даже находясь от него на расстоянии в несколько километров, окруженный защитной техникой принцессы Звездного Дождя и стоя на тропе ветра, Хаджар ощутил великую силу и столь же огромную опасность.

Не раздумывая ни секунды, он сошел с тропы на ближайшем острове и выставил перед собой меч. Вновь птица Кецаль, с крылом в узорах танцующих драконов, укрыла двух адептов щитом из перьев-мечей. И звездный свет броней слился воедино с техникой Хаджара."

"Совокупная защитная техника двух адептов, обладавших терной и огромной энергией — этого хватило лишь чтобы спасти свои жизни, но не более того.

Когда туманное копье врезалось в грудь Первобытного Бога, то разошлись волны столь сокрушительной энергии, что техники Хаджара и Лэтэи смяло и развеяло по ветру лишь спустя несколько ударов сердца.

Только благодаря броне и тому, что они находились на весьма почтительном расстоянии от эпицентра сражения, они еще не встретились с праотцами и матерями своих матерей.

Потоки огня и острых, водяных капель, закружили в хаотичном танце. Они разлетались по небу, рассекая его легче, чем раскаленный нож теплое масло.

Сжигая и пронзая, они превращали острова в пыль и щебень.

Некоторые из адептов, даже находясь под защитой Кань Дуна, не выдержали давления чужих сил. Их души сгорали в пучине энергетических вихрей и обугленные тела падали замертво куда-то в бесконечное “дно” небесного колодца.

Оглушенная ударом птица зависла в воздухе на мгновение. Но его было достаточно, чтобы Кань Дун, оттолкнувшись от земли, взмыл в небо. Он раскручивал над головой свое невероятное копье. С каждым оборотом капли влаги и воды, оборачиваясь все теми же речными потоками, шириной в целое море, сливались с его оружием.

С громким боевым кличем бессмертный обрушил мощный рубящий удар на шею птицы. Клинок его копья уже достигал десятка километров в длину, но на фоне титанической сине-огненной птицы он выглядел как небольшой нож, полоснувшей ей по шее.

Капли горящей крови упали на догорающие зеленым пламенем облака. Кань Дун же, вытянув перед собой ладонь, что-то произнес. Хаджар не уловил смысла, но его душа резонировала с волшебными словами.

Бессмертный сплетал их в могучие заклинания так же легко, как поэт слагает предложения. Волшебная энергия хлынула в эту реальность.

Он закружила капли крови Первобытного Бога и, подчиняя их своей воли, обращала в бутоны какого-то неизвестного Хаджару цветка.

Его корни — водяные лианы, полные мистерий оружия Кань Дуна, потянулись к своему источнику — ране на шее птицы. Они впивались в неё хищными змеями и, разрывая и рассекая плоть, проникали внутрь. Вены под перьями Первобытного Бога вздулись и наполнились речной энергией, а затем лопнули прямо внутри тела.