Сердце Драокна. Сборник, часть III

Лэтэя слегка приоткрыла рот. Она, в силу владения искрой терны, могла понять, что это был совсем другой ключ.

— А теперь, прошу меня простить, — Хаджар сделал шаг назад и исчез внутри ветра. — достаточно уже проливаться крови впустую

* * *Встав по центру между оборонявшимся и нападавшими, Хаджар взмахнул мечом, призывая терну и мистерии клинка. Небо затянулось тучами и поток молний прочертил длинную полосу, мгновенно разрушив техники нападающих.

Подули северные ветра и зародилась буря. Молнии, её рассекавшие, выглядели изменчивыми миражами. То это были неистовые драконы, то легко парящие птицы.

— Меня зовут Ветер Северных Долин, — несмотря на то, что он говорил спокойно, его голос громом разносился по округе. — Достаточно пустой битвы. Если есть среди вас тот, кто готов биться со мной — я сочту за честь принять этот поединок. И тот, кто победит, даст слово, что не тронет проигравших.

Сперва ничего не происходило, а затем перед Хаджаром, в прямом смысле слова — из-под земли возник адепт. Среднего роста, худощавый, лицо его скрывала маска, а на груди, на странных доспехах красовались три отверстия.

— Меня зовут Пустынный Мираж, — произнес голос, искаженный маской.

И вновь это чувство… будто дежавю. Воин, стоявший перед Хаджаром, обладал энергией Небесного Императора начальной ступени и искрой терны. Искрой даже меньшего размера, чем у Лэтэи, хоть Хаджар и думал, что это вообще невозможно.

— Я буду биться с тобой, — с этими словами воин взмахнул превратившимися в песок саблями.

Прямо из-под земли на Хаджара выпрыгнула стая песчаных волков, каждый из которых размером с целую крепость.

Глаза последнего расширились от удивления.

— Шакх?

Волки замерли в воздухе, а затем рассыпались песком и разлетелись по стихающему ветру.

— Хаджар?

Том семнадцатый. Часть 2

Глава 1510

Хаджар передвинул фигуру по доске.

— Через два дня?

Шакх, снявший маску, кивнул. Хаджар помнил его как немного наивного (хотя кто из них не был наивен) мальчишку, влюбленного в Ильмену, да будет её перерождение благостным. Сейчас же перед ним сидел молодой мужчина, насколько можно было назвать молодым человека, разменявшего свой век.

Жесткие линии лица — почти такие же хищные, как песчаные бури в Море Песка. Кожа, цвета мокрой бронзы изрезанная несколькими уродливыми шрамами, оставленными когтями.

Какой-то зверь умудрился полоснуть Шакха от левого виска до правой ключицы, оставив на лице и шее три длинных, белых борозды, сильно выделявшихся на общем фоне.

Две сабли, артефакты Божественного уровня плохо качества, покоились в его ножнах. Странный доспех с тремя отверстиями в центре он убрал обратно в амулет и сидел теперь в просторном, цветастом кафтане.