Сердце Драокна. Сборник, часть III

Он взмахнул клинком и синий разрез, сорвавшись с расписанного узорами лезвия, устремился куда-то к самому горизонту. И этот удар, потребовавший от Хаджара лишь крупиц энергии, пусть и не содержал в себе разрушительной мощи техники, но при этом он содержал в себе всю силу и мощь самого Хаджара.

Целиком.

Без остатка.

Ни единого отголоска не просочилось в окружающий мир. Ни единого эха не было создано этим взмахом. То, чего так долго не получилось достичь у Хаджара-адепта, получилось у Хаджара-тернита.

Потому что соединив свою волю с собственным сердцем, он вдруг осознал что-то куда более глубокое. Что-то, что можно было назвать… волей мира?

Наверное так.

Хаджар, вновь прикрыв глаза, продолжил свои движения мечом. Впервые, за долгие десятилетия, его душа, постепенно, начала обретать покой. И огромная скала, позади него, медленно сглаживала свои острые края и закрывала глубокие шрамы.

Глава 1483

— У него… получилось, — с удивлением произнес Гай.

— Что получилось? — тут же откликнулась Иция. — У кого получилось?

— Смерть близко.

— Ах, ну да, конечно.

Отряд находился в на открытой террасе и занимался своими делами. Прошла уже неделя с тех пор, как в Звездном Дожде похоронили старейшину.

Кто-то медитировал, другие играли в местную вариацию игры в кости. Гном самозабвенно поедал яблоки. Именно поэтому неожиданная реплика от Гая так всех взбудоражила.

— Что это?

Первым среагировал Густаф. Он, игнорируя недовольство Абрахама и Иции, опрокидывая кости, вскочил на ноги и вскинул лук, направляя стрелу в сторону сада.

— Кто ты такой?! — выкрикнул он. — Как сюда поп…

Когда из кустов показался высокий юноша с седыми волосами, облаченный в волшебные синие одежды с вышитыми на них плывущими среди звезд облаками, Густаф с недоверием опустил лук.

Каждый адепт, если он не использует техники сокрытия присутствия и ауры, издает определенный “запах”. Не тот, что можно почувствовать при помощи носа или который может взять охотничий пес.

Особый “запах”, подвластный осознанию лишь тех, чье развитие достаточно высоко. И этот “запах” практически никогда не менялся. Ходили слухи, что если смертный становился богом, то его “запах”, “отпечаток”, “эманации” — называть можно как угодно, слегка менялись.

И ударение на слово “слегка”.

Когда же Хаджар вышел из своей недельной медитации, то больше не был похож сам на себя. Нет, и дело не в спокойном и умиротворенном взгляде ранее мечущихся и сверкающих глаз.

И даже не слегка изменившейся походке, ставшей более уверенной, плавной и текучей. Как если бы он плыл над травой, а не ступал по ней ногами.

Нет.

Все дело в запахе.

Он изменился. Причем разительно.