Сердце Драокна. Сборник, часть III

— Ляо Фень был прав, когда говорил, что рядом с тобой все бессмысленно и бренно, — Безымянный отложил ронг’жа и поднялся на ноги. Он подошел к цветку и, наклонившись над ним, укрыл ладонями от Аштари. Маленький цветочек выпрямился и распустил бутон, являя миру свою красоту. — Он не даром утверждал, что любовь — венец всему. Но мы его не правильно понимали. Венец означает — конец. Все начинается в тебе, Аштари, и все в тебе завершится.

Богиня какое-то время сверлила взглядом спину бывшего генерала Седьмого Неба, а затем, звеня браслетами, отмахнулась.

— Ты слишком много времени проводил с мудрецом, — её голос, лишь на мгновение, звучал как-то… иначе. — Его слова отравили твое сознание.

— Мудрость — яд, — кивнул Безымянный. — Мудрец так и говорил. Маленькое её количество, как лекарство, делает жизнь лучше, а большое, наоборот, лишь тяжелее. Я этого не понимал. А теперь, иногда, думаю, насколько тяжела была жизнь мудрейшего из живших, живущих и тех, кому предстоит жить.

— Боги не живут, Генерал, мы…

— Существуем, — перебил Безымянный. — представь, Аштари, что за бремя несет Ляо Фень. Знать, что не живешь, а существуешь. Иметь силу — это исправить. Но мудрость — оставить все, как есть.

— Ну, если тебя так заботит судьба моего дяди — не расстраивайся. Его страдания вскоре закончатся. Не пройдет и сотни народ, как народ Гиртай погибнет, а вместе с ними угаснет и Ляо Фень.

Безымянный обернулся к Аштари. Разумеется сейчас, будучи смертным, он не смог бы отличить, лжет ему богиня или говорит истину. Но этого и не требовалось. У Аштари не имелось ни единого резона говорить неправду.

— Он взял себе ученика, — она крутила в пальцах одуванчик и смотрела на небо. — маленькую, белую змею.

— Белую змею?

Она кивнула.

— Ляо Фень говорит, что змея, обретя мудрость, станет… как же он сказал… драконом? Кажется да, так называется то имя, которое он хочет дать своему ученику. Белый Дракон.

Ученик бога мудрости… в свое время Безымянный просил мудреца об этой чести, но тот отказался. Он сказал, что сильный — выживает, мудрый — процветает. И мир не может состоять лишь из одних. Ибо мудрость без силы — глупость.

Безымянный до сих пор не понял этих слов.

— Как её зовут, Безымянный.

Теперь пришел его черед промолчать.

Богиня же подула на ладонь и одуванчик унесся куда-то среди убегающих на юг и восток весенних ветров.

Приближалась зима. С неспешностью и неотвратимостью гордой королевны.

— Мне просто интересно знать, на какую смертную ты променял меня — богиню Любви и Красоты. Прекраснейшую.

Они оба знали, что она не была прекраснейшей. Та, кто носила этот титул, стояла камнем посреди садов Дергера. И где-то здесь, под этим небом, уже сотни эпох ходил человек, расколовший свою душу, но не утративший цель.