Сердце Драокна. Сборник, часть III

Тебя ждет славная битва, мой друг. О ней, я уверен, тоже когда-нибудь споют песню.

Когда Густаф и Лэтэя отошли, вместе, гном и человек, заковыляли в сторону реки.

Видят Вечерние Звезды, эти сто метро, что им предстояло преодолеть, казались стремительно слабеющему Хаджару длиннее сотни миль.

— Фундамент твоей ступени очень слаб! — крикнула ему Лэтэя. — Ранний переход на следующую стадию…

Дальше её голос стих. Будто мороз, исходящий от Жидкого Льда, смог сковать даже звуки. Но Хаджар и так знал, что она хотела сказать.

При слишком быстром переходе по стадиям, без укрепление фундамента ступени, адепт делал себе только хуже. Именно поэтому даже самым талантливым наследникам богатейших семей требовались наставники. Именно они-то и занимались укреплением этого самого фундамента.

Сделать адепта сильнее, в этом смысле слова, можно было двумя способами — битвами на грани жизни и смерти, либо обучением и знаниями.

Хаджар не успел побывать в такой битве на начальной стадии Безымянного. Битвы с нейросетью не считались. Их количество так же не успело перейти в качество.

Но слова гнома обнадеживали.

Его действительно ждала битва. И не только со льдом. Если он не ошибался, то часть энергии в его ядре принадлежала далеко не Ледяному Волку.

А значит, обладая первоначальным интеллектом, она, как и любой другой осколок или тень, не сдаться без боя.

Его ждала битва.

Битва с…

* * *Он проснулся под навесом, который сам же приделал к постройке, слишком большой, чтобы называться сараем, но в то же время, слишком маленькой, чтобы именоваться домом.

Впрочем, Элене это нисколько не мешало именовать свою обитель именно так — домом. Конечно, по сравнению с дворцами седьмого неба, это выглядело даже скромнее, чем… чем…

— Безымянный! — окликнул его знакомый голос.

Так она решила его называть, а он не был против. Безымянный. Почему бы и нет.

Потянувшись и зевнув, он прикрыл глаза ладонью. Над ним стояла прекраснейшая из женщин. Странно, что так не считали все остальные люди из деревни и поселка, которым они продавали цветы, но Безымянного это мало волновало.

И почему горшечник и боги именовали так ту дочь городского мэра?

— Ты опять продрых?

— Я…

Он не успел договорить."

"На него обрушился ушат холодной воды и, стуча зубами, Безымянный выкатился из-под навеса и, завыв раненной тварью из-за Грани, бросился растирать тело заранее заготовленным сеном.

— Женщина, — произнес он, когда хоть немного согрелся. — ты здорова?! Еще не лето!

В ответ Элена только рассмеялась и, поставив ведро, прошептала что-то в ладони, а затем подула на них. Теплый ветер обдал Безымянного и тот разом согрелся.

— Магия, — произнес он и вновь посмотрел на черноволосую девушку.