Сердце Драокна. Сборник, часть III

— нам всем уготована участь быть отражением его воли в этом причудливом лабиринте из бессмысленного выбора, приводящего, каждый раз, к одному и тому же итогу.

— Смертные называют это, Мастер, порочным кругом.

Визитер промолчал.

Он протянул руку будто попытался дотянуться до звезд. Таких далеких, но от того не менее прекрасных.

— Они так юны, — прошептал он.

И было непонятно говорит ли он про кого-то определенного или же про… звезды. Даже Пепел, последний из рожденных смертным, кто собственными глазами видел падение Черного Генерала, не мог назвать звезды юными.

— Вы мудры, Мастер, в этом я вам отдам должное. Вы спросили, можете ли вы присоединиться к моему вечеру. Моему последнему вечеру в мире смертных. Я отвечу вам — нет. Я вам не рад. И не был рад ни разу, с тех пор, как не стало Мок-Пу.

Повисла короткая пауза, во время которой ветер игрался с пламенем и туманом.

— Столько эпох минуло со времен Пьяного Монаха, но ты так же горяч, Эш, — прошептал Мастер, а затем произнес в голос. — Что есть мудрость, волшебник, для тех, кому горы — лишь яростно бушующие волны.

Эш протянул ладонь и в неё лег посох.

— Последний раз повторяю, я не…

— Тебе пора обратно, мальчик, на твой трон. Ждать, когда придет лавина.

Мастер ничего не сделал. Но величайшего волшебника из когда-либо живших окутал туман и, спустя мгновение, таинственный человек в бело-черных одеждах остался стоять на лугу один.

Он все так же смотрел на звезды. И, если бы кто-то в этот момент увидел бы его глаза, то понял, что они ничем не отличаются от глаз исчезнувшего в тумане волшебника.

Старые.

Мудрые.

Одинокие.

Глава 1445

— Все, — решительно резюмировал Алба-удун и, столь же решительно, рухнул лицом в землю.

— Ваш друг действительно быстро бегает для коротконогих, — лишь краешком губ улыбнулась Лехана.

— А… он… вообще… интересный… малый…

Тяжело дыша, обмахивая вспотевшее лицо шляпой, с отдышкой произнес Абрахам.

Отряд выглядел довольно не презентабельно. Кто лежал, кто сидел. Хаджар с Шенси прислонились к деревьям. Но всех их объединяло одно — они выглядели не как группа Безымянных адептов, способных захватить небольшую Империй, а, скорее, как собрание немощных.

Раскрасневшиеся, потные, тяжело дышащие. Уже давно сняв шубы и убрав их в пространственные кольца, теперь они боролись уже не с холодом, а жаром. Жаром идущим изнутри их собственных тел.

Вообще, заставить вспотеть Безымянного адепта, это достижение, на которое не каждая битва окажется способной. А тут четырех часовой бег.

Четырех часовой бег на пределе собственных возможностей по пересеченной местности.

— А… где… деревня… ваша? — с трудом протолкнул сквозь отдышку и жар в груди, Густаф.