Сердце Драокна. Сборник, часть III

— Мы армия Безумного Генерала! — завопили те, кто когда-то осаждал Черные Горы Балиума.

Хаджар посмотрел на обожженные пальцы. На них словно осталось прикосновение его дочери."

"« Я всегда буду рядом… как и твоя собственная сила…»

«В самом конце лишь твоя собственная сила будет иметь значение…»

«Красивый… у тебя будет… Закон, Синий Генерал».

— Твой генеральский плащ и медальон, варвар, — Эйнен протянул ему два свертка.

— Спасибо, лысый.

Хаджар накинул на плечи синий плащ и надел на шею медальон в форме полумесяца.

Он сжал в руках простой клинок, принесенный ему Карейн и посмотрел на небо. Там не было ветра. Не парила птица Кецаль. Не было ни Терны, ни силы Души, ни Истинных Имен.

— Я долго не выдержу, Хаджи! — заскрипел зубами Хельмер.

Но ничего этого и не требовалось

Никогда не требовалось.

Все, что нужно было Хаджару, всегда было при нем. Еще до того момента, как он пробрался на тренировочный плац. До того, как услышал от матери « Dlahi Hadjar».

В тот самый момент, когда он, обездвиженный, лежа в забытом Богом углу, сказал себе, что не сдаться и не умрет, в тот самый момент он обрел все, что ему требовалось.

А теперь… теперь он был сильнее. Потому что за его спиной стояли люди, которые что-то для него значили. И он что-то значил для них.

Две сотни тысяч отчаянных храбрецов или несчастных глупцов.

Кто знает.

Пусть барды потом решают.

Не важно.

— Давай, ученик, — прозвучал голос изнутри души.

— Бам-бам, — загремели боевые барабаны.

Хаджар, зажав меч в руке, вскинул его к небу. Ветер, настоящий и живой, затрепыхал синий плащ за спиной Хаджара.

— Покажи богам, ученик, что такое ярость смертных.

И, спустя семь веков, вновь, как когда-то в ущелье между Ласканом и Балиумом, с уст Хаджара сорвался крик. Но это не был крик дракона, рев шторма, гнев бури или крик птицы Кецаль.

Это был клич смертного.

Смертного, восставшего против богов.

— А-А-А-А!

И две сотни тысяч смертных подхватили его клич.

— А-А-А-А!

И загремели клинки, выбивая ритм о щиты, и копья застучали о облака, и не было ни пылких речей, ни гимнов, ни песен, ничего, кроме ярости их душ и жажды битвы их тел.

После битвы, когда наступит рассвет, ты сможешь вспомнить о своем враге, сможешь попытаться его понять и, поняв, попытаться проникнуться к нему уважением.

А пока твой враг жив.

Примус, Санкеш, Морган, Эрхард, Чин’Аме, Яшмовый Император или Врата Грани, как бы врага твоего не звали — все это не важно.

Глаза Хаджара вспыхнули синим пламенем и боги из легиона, встретившись с ним, отшатнулись.

Пока враг дышит — убей его!

Убей их всех! Сколько видишь, сколько слышишь, сколько чувствуешь их — убей их! И пусть их кровь, а не твоя и твоих близких, льется реками и заливает… да хоть целый мир!

Таков закон войны.

Таков Закон Смертных.