Сердце Драокна. Сборник, часть III

— Знаешь, что самое удивительное, Хаджар, — Арзал замер на границе его владений. Они стояли на холме, с которого открывался вид на бескрайние облака. — То, что когда Вознесенный бог впервые пробует вишню, то его окутывает золотое сияние… а еще удивительно то, как Мидад не смог узнать в тебе Безумного Генерала.

Он резко обернулся и вскинул оружие.

— Я вспомнил тебя, — прорычал он, скаля клыки. — не знаю, как ты смог оказаться на той войне и почему теперь стоишь тут, но что я знаю точно, так это то, что за твою голову я получу целый фиал с нект…

Хаджар взмахнул мечом. Порыв ветра такой мощи, что буквально смел добрую половину рощи, пропел песню бури на шее старейшины и его голова покатилась по облакам.

Фонтан золотой крови ударил в небо, а следом за ним вниз с холма сорвалось и безжизненное тело.

Хаджар, проводив взглядом труп, лишь коротко произнес:

— Думал, что боги умирают как-то более… интересно, — и, убрав Синий Клинок в ножны, опустился на траву.

Скоро сюда должен был явиться легион.

Её легион.

Хаджар ждал встречи со своей названной дочерью.

Азрея шла сюда.

Глава 1911

Хаджар держал в руках трубку и курил. Не то, чтобы ему очень сильно хотелось или в этом имелась хоть какая-то нужда, потому как весь табак из редких растений, способный укрепить тело, не выдержал процесса псевдо-вознесения. Все, что осталось в кармане — самый простой табак, который Хаджар взял у Гиртайцев.

Что, если подумать, делает его не таким уж и простым. Все же — табак из аномалии, жизнь в которой едва ли менее особенна, чем на Седьмом Небе.

Зачем же Хаджар тогда курил?

Это напоминало ему о давно минувших днях. Когда он вместе с Неро, под аккомпанемент зычных команд Догара, проливал пот на плацу. Когда они охотились на Изумрудных Волков и встретили умирающую тигрицу… А затем еще много других приключений.

Честных приключений.

С понятными противниками. Зачастую куда более доблестными и преисполненными чести, нежели офицер Хаджар и его люди.

За некоторыми исключениями, конечно. Адъютант Колин, к примеру, или же те странные господа из секты Черных Врат Балиума, а еще…

Хаджар выдохнул облачко дыма.

Удивительно, но почти за семь веков своей жизни, буквально тонущей в сражениях и распрях, он не так чтобы часто встречал тех, кого можно было бы заклеймить ярмом бесчестия. Скорее наоборот.

Примус желал сделать свою родину сильнее, пусть и выбрал для этого весьма кровавый путь. Но он любил сына. И племянницу. Скорбел по брату, чью жизнь ему пришлось отнять и, наверное, в своей манере любил и Хаджара."

"Санкеш, разбитый собственный судьбой и пытавшийся сделать все, чтобы такая участь, как у него, больше не выпала никому другому. С ним Хаджар чувствовал особое родство — ведь он и сам шел по своему пути ровно с той же самой целью.