Сердце Драокна. Сборник, часть III

В его глазах отражалось пламя, которое все еще полыхало вокруг, и молнии, которые все еще трещали в небе."

"И стоило остаткам молний Хаджара угаснуть, как Пепел, окруженный тлеющими остатками своих огненных тварей, с силой ударил посохом о землю.

И битва разгорелась с новой силой.

Хаджар, решимость которого была так же непреклонна, как и буря, которую он держал на вытянутой руке, шагнул вперед.

Он мгновенно оказался рядом с Пеплом, обрушившись на противника шквалом неуловимых для взгляда ударов. Воздух вокруг него потрескивал все еще потрескивал редкими вспышками молний. И с каждым взмахом его меча по полю проносилось гулкое эхо, каждый удар высвобождал бушующую силу.

Рассекая воздух, меч Хаджара приносил с собой волны леденящего, синего шторма. Эти морозные порывы пронеслись по полю, и их холод столкнулся с остаточным теплом магии Пепла. И там, где встречались буря и пламя, возникал водоворот пара и тумана, кружась вокруг сражающихся в танце стихийной ярости. Казалось, сама земля содрогается от силы их противостояния, и небо над головой кричит и стонет, не в силах выдержать напряжения.

А Пепел, ничуть не обескураженный натиском противника и переходом поединка в ближний бой, посохом отбивая атаки противника, умудрялся поливать его потоками лавы и пламени. Одновременно с этим ревущим инферно, пляшущим на кончиках пальцах мага, Пепел сплетал целые гобелены заклинаний, которые материализовались в виде цепей, вырывающихся из-под земли; железных клеток, пытающихся поймать Хаджара в ловушку и стен, поднимающихся, чтобы заключить его в темницу. Зловонные костлявые руки появились из земли и потянулись к Хаджару, словно пытаясь вырвать у него не только плоть, но и саму жизненную силу.

Но перед магическим натиском Хаджар остался непоколебим. Далеко не первый раз он бился с магами и не важно, будь то простые адепты или же полумифический, легендарный Мастер Почти Всех Слов.

Его меч, ставший проводником силы бури, разрубил цепи, разбил клетки и рассеял костлявые руки всплесками ледяных молний. Стены, пытавшиеся сдержать его, рушились под напором бури, не выдерживая мощи разящего меча.

Во время битвы воздух вокруг сражавшихся превратился в вихрь контрастных энергий — холодная, ярость шторма против обжигающего, неумолимого жара пламени. Поле, уже изрезанное шрамами от их поединка, тлело, подобно золе в засыпающем костре.

Но чем дольше длилась битва, чем больше ударов шторма встречалось с языками пламени, тем отчетливее становилось понятно, что волшебника сдерживает нанесенная ему рана.

Королева Мэб добилась своего…

И, может, именно поэтому, Пепел сделал то, чего не делал уже очень, очень давно.

Он потянулся к той силе, которая претила ему, которую он считал недостойной. Чужой. Заемной.