Сердце Драокна. Сборник, часть III

— О чем ты, Хаджи? Черный Генерал не имеет к произошедшему ни малейшего отношения. Яшмовый Император самолично заточил Ляо Феня и выкинул Гиртай в аномалию. Этому тьма свидетелей, в том числе и твой покорный.

Хаджар пару раз хлопнул глазами. Но он ведь точно помнил, что запертый у него в душе Черный Генерал сам ему сказал, что он… он… он…

Проклятье.

Опять голова.

— Эй, Хаджи! С тобой все в порядке?

Генерал помотал головой и несколько раз моргнул.

— Да, Хельмер, все в порядке, — произнес он. — О чем мы говорили… ах да, о том, что нам придется взламывать замок самого Яшмового Императора.

— Вообще-то ты только что мне заявил, что это Черный Генерал заточил Ляо Феня.

— Я? — переспросил Хаджар. — Хельмер, иногда меня утомляют твои шутки.

С этими словами генерал продолжил путь к уже видневшемуся на горизонте городу. Все ведь прекрасно знали, что именно Император стер Гиртай.

А еще… дурацкое дежавю. Будто он уже шел по этой дороге и вел подобный же разговор с Хельмером…

Такое же ощущение Хаджар испытывал тогда, в аномалии, несколько веков назад, когда прыгал по облачным островам.

Хотя, может, это все от усталости.

Глава 1875

Войдя в город, Хаджар первым делом обратил внимание на разросшееся переплетение улиц, которые аккуратным полотном ложились под ноги. Булыжники, тщательно подобранные и неумело пытающиеся скрыть следы износа от тысяч пройденных по ним шагов, создавали гармоничную основу для необычного облика поселения.

Взгляд Хаджара блуждал по городскому пейзажу, находя необычные черты в деталях его архитектурных чудес. Здания, преимущественно одно или двухэтажные, органично раскинулись вдоль горизонта, и ни одно из них не требовало к себе агрессивного внимания и не отбрасывало длинных, царственных теней на соседей. Все эти постройки, скорее, рассказывали о руках ремесленников, создавших их, а не о богатстве и положение живущих внутри.

Слева от него стоял очаровательный деревянный дом, несущие балки которого потемнели от старости. Фасад украшала витиеватая резьба, каждая из которых шептала истории о былых временах. Сцены с резвящимися детьми, величественными животными и небесными существами застыли в деревянных рельефах, отдавая дань уважения работе мастеров.

В нескольких шагах от деревянного чуда внимание генерала привлек мягкий, выжженный солнцем оттенок кирпича. А сразу за ним, следующее строение казалось данью палитре разноцветья: его крыша выложена из черепицы, переливающейся от жженого оранжевого до насыщенного коричного. Каждый кирпич, каждая деталь, казалось, были уложены с особым расчетом и планом, создавая пеструю картину земляных тонов, которые, тем не менее, каким-то чудным образом гармонично перекликались с солнечным небом, застывшим над головой Хаджара.