Сердце Драокна. Сборник, часть III

Ляо Фень не только оборонялся, но и наступал, создавая из облаков самое разнообразное оружие. Он направил его на Черного Генерала, пытаясь окутать и обездвижить противника. Но меч генерала, стоило тому перейти в защиту, словно становился лишь быстрее и сильнее, как если бы азарт вожделенный битвы с достойным противником с каждым проведенным в ней мгновением делал пса богов могущественнее. И все новые лоскуты тьмы срывались с грани его клинка, протягиваясь крыльями мрака до самого горизонта, рассекая все на своем пути.

По мере того, как продолжалась битва, менялся и сам ландшафт вокруг. Некогда бесплодное плато превратилось в сюрреалистический сказочный пейзаж, рожденный из темных, всполохов и светящихся, клубящихся туманов. Два бога, сошедшиеся в противостоянии, казалось, вышли за пределы реальности и того, что мог бы понять и принять даже самый просветленный разум.

Но, как и любая битва, эта тоже встретила свой финал. Очередной взмах меча Черного Генерала призвал вихрь тьмы, поднявшийся к самим звездам и, неясным силуэтом птицы, он клювом вонзился, пробив облака, в грудь мудреца и пригвоздил того к камням.

Глава 1874

Черный Генерал, держа меч на вытянутой руке, развеял свои мрачные доспехи и взглянул на лицо Ляо Феня. По уголкам губ бога мудрости текли струйки серебристой крови."

"В свитках и книгах богов генерал читал, что у смертных кровь красная, у духов голубая, а у демонов — черная. Когда пал в битве Король Зимы, залитый голубым и, когда раненным, сбежал с поля брани трусливый Хельмер, оставляя за собой черные разводы.

— Не зря ты сильнейший из мечников, мой добрый друг, — несмотря на рану, голос мудреца не дрогнул, а его взгляд был все так же тверд и глубок. — Не думаю, что даже Император смог бы пробиться сквозь мою защиту. Поэтому он и отправил именно тебя.

Генерал смотрел перед собой и никак не мог понять, в чем смысл.

— Если ты так силен, Ляо Фень, то почему всегда позволял окружающим смотреть на себя свысока? Почему никогда не демонстрировал свои умения.

Ляо Фень расслабился и опустился спиной на камни, подставив лицо лучам солнца. Он смотрел на смертное небо с таким восхищением, словно видел цветение Звездного Сада богов — прекраснейшее из зрелищ.

— Когда-то давно, добрый друг, когда мы лишь начали высаживать цвету в саду звезд, то я, вдруг, понял, что мудрость, без силы это не более, чем демагогия, а сила, без мудрости лишь синоним жестокости. Кто мудр, должен быть силен, а кто силен — мудр.

— Но тогда…

— А когда ты мудр, — продолжил Ляо Фень. — то вскоре понимаешь, что не так уж и много причин, чтобы пользоваться силой. И до сегодняшнего самого дня, за сотни эпох, я так и не встретил ничего, чтобы стало бы этой самой причиной.