Сердце Драокна. Сборник, часть III

Так же, как Горшечник был лишен Принцессы. Пепел потерял Рейку. Черный Генерал жену, а Хаджар… а Хаджар шел по их стопам.

Как там говорится? Один раз — случайность, два — совпадение, а три — закономерность.

Но если вспомнить то, сколько раз на пути развития адепты теряли родных, любимых и дорогих их сердцу, то это становилось не просто закономерностью, а своеобразным физическим законом. Все равно как гравитация или время.

Вот только если последние два постоянно нарушались сильными мира сего, то вот первый…

— Чтобы ты появился на свет погибло слишком много смертных, юноша, — произнес Хаджар, раскатывая на кончике языка слово «юноша». Надо же… с каких пор он стал так обращаться к собеседникам. — Не в моем праве делать их смерти бессмысленными.

Арсарел промолчал. Лишь бессмысленно смотрел на меч и, иногда, потирал то место на груди, где еще алела широкая полоса, оставленная щепкой.

— Яростные Клинки убили всю мою семью, — прошептал урожденный бессмертный. — Отца, мать и старшего брата.

Хаджар посмотрел на своего собеседника. Если бы не тот факт, что они находились в стране бессмертных, где жители презрели оковы времени и существовали сквозь эпохи; и то, что у мечника слегка светились совсем не человеческие глаза, его можно было бы принять за живое существо.

Но это лишь обман.

Очередной мираж Безымянного Мира.

Перед ним сидел вовсе не человек, а голем. Бездушный и пустой. И, в отличии от многих своих собратьев, он, как и Орун когда-то, не ведал о том, что не является живым в полном понимании этого слова.

— Больно? — спросил Хаджар.

Арсарел дернулся и в его глазах вспыхнул огонь.

— А ты как думаешь, тернит? Думаешь это не больно терять всю семью? Думаешь, что я, бывает, по ночам не вою от того, как сильно мне хочется… хочется…

— Сжечь все вокруг? — подсказал Хаджар.

Бессмертный дернул, словно от удар кнута и застыл. А затем кивнул. Медленно и прерывисто. Как если бы неожиданно для себя, наконец, смог подобрать нужное описание чувству.

— Откуда ты…

— Мой дядя убил мою семью, — перебил Хаджар, провожая взглядом последние всполохи гаснущего святила. — А мои мать и отец заключили сделку с демоном, чтобы я появился на свет. А затем убили брата. Моя названная дочь почти отправила к праотцам мою беременную жену. А мне пришлось своими же руками убить столько тех, кого я называл друзьями и достойными людьми, что я уже устал считать."

"Хаджар чувствовал, как покрова Холода ложатся ему на плечи. А вокруг его кресла по земле расползались узоры инея, выкрашивающего сырую землю синими штрихами.

— И иногда, когда садится солнце, — Хаджар кивнул в сторону заката. — я сомневаюсь в том, чего хочу больше. Заснуть и больше никогда не просыпаться. Или в том, чтобы пожар на небе перекинулся на землю и все, наконец, исчезло.