Сердце Драокна. Сборник, часть III

Теперь же ему было никак не привыкнуть к, в какой-то степени, миниатюрным размерам Страны Бессмертных.

Вот такой вот парадокс.

— И ни один из них, — продолжил глава Золотого Дома. — пока еще не вознесся на Седьмое Небо, хотя половина была бы не прочь.

— Только половина?

— Не каждому интересно становиться, так сказать, — Эваалел посмотрел на склонившего голову Харлима. — слугой. Особенно это не интересно, после того как ты десятки эпох находился на вершине пищевой цепи, вершил судьбы и повелевал иными адептами.

Звучало более чем логично. Причем для любого из регионов. Те, кто решал остаться на достигнутой ступени и почивать на лаврах, обитали как в количествах, так и в империях, да и в Чужих Землях их было более чем достаточно.

Чего уж говорить про страну бессмертных. Добраться сюда, пройдя через моря крови и океаны пота — уже свершение, достойное песен. А чтобы подняться выше… Хаджар не мог бы ответить искренне на вопрос, отважился ли бы он сам на такой подвиг, если бы не необходимость.

Да его уж там… если бы не та самая необходимость, он бы и сюда не пришел. Смертный регион Безымянного Мира был так велик, что даже эпохи не хватит, чтобы весь его пересечь и увидеть все красоты и таинства, познакомиться с множеством культур и народов.

Мечта маленького, глупого принца. Бегать, чувствуя ветер, наперегонки с облаками и увидеть все то, что прежде было от него сокрыто за стенами больничной палаты.

Хаджар схватился за голову.

Опять заболела…

* * *Он сидел на холме с которого открывался вид на долину. Постепенно сбрасывая покрова ночи, мир начинал пробуждаться под ласковым прикосновением рассвета. Первые утренние отсветы пробились над горизонтом, осторожно проглядывая сквозь пелену темноты, словно не желая пробуждать мир от дремоты. Солнечные лучи, нежные и золотистые, заиграли на фоне пейзажа, освещая бескрайние просторы лугов, простиравшихся до самого горизонта.

Холмы, укрытые пышным зеленым ковром, мерцали под лучами нового света, и каждая травинка нежилась в рассветном сияние. Это мягкое свечение, успокаивающее, сродни материнской колыбельной, согревало землю своей нежной лаской. Едва заметное прикосновение Ирмарила вдохнуло жизнь в долину, озарив ее сиянием, от которого холмы казались сложенными из бесчисленных изумрудных драгоценных камней."

"Среди зелени, щедро разбросанной мазками кисти природы, поднимали к небу свои очи полевые цветы, греясь в солнечных поцелуях. Роса, прежде украшавшая их всю ночь, сверкала маленькими кристаллами. Она, будто игривый ребенок, выхватывала солнечный свет и преломляла его в хороводе ярких оттенков. Маки, лютики и акониты мягко колыхались на утреннем ветерке, а их яркие краски искрами пылали на фоне зелени.