Сердце Драокна. Сборник, часть III

Поэтому снова повторил свое предложение. Но на этот раз не было даже намека не переговоры. Четыре десятка стражников, включая тех девятерых, что уцелели в первом обмене ударов, сомкнули ряды.

Хаджар почувствовал, как каким-то странным образом энергии и мистерии почти пятидесяти Божественных Воителей от седьмого до шестого ранга слились воедино, как если бы ему против него вышел один могучий воин.

Генерал вздохнул, покачал головой и протянул руку к Синему Клинку.

В тот момент, когда пальцы Хаджара коснулись рукояти меча, вокруг разлетелась едва заметная, пульсирующая волна, словно меняющая мир. Казалось, сам воздух затаил дыхание, а земля под ногами едва заметно задрожала, будто узнав в приближающемся поступь чего-то, чему даже она не могла сопротивляться.

Над головой пусть и облачное, но прежде — чистое лазурное небо сморщилось и потемнело, поддавшись внезапному нашествию грозовых туч. И это были не обычные мрачные кляксы, предвестники ливня, а зловещие чудовища, цвета обугленного праха и толстые, как обсидиановые обелиски. Они разом поглотили всю жизнерадостность солнечного дня, заменив ее на пропитанное страхом предвкушение бури. Змеящиеся узоры молний начали ползти и скользить в туманных тенях, зажигая небо искрами первобытной мощи."

"Одновременно с этим нежный, теплый бриз, что мгновением прежде ласкал прелестный пейзаж, оказался изгнаны, а на смену ему пришли морозные вихри, пронизывающие плоть и душу дыханием горного льда. Этот новый ветер был не просто изменением температуры, он стал ледяным воплощением приближающейся смерти. Каждый порыв облачался в отзвуки несмолкающей сечи, и кровожадно нашептывал о том, сколь страстно сталь примется за ласки податливой плоти. И будто каждый порыв, каждое холодное дуновение, на деле являлось взмахами голодного меча — многими тысячами таких мечей.

Мир словно отражал дух воина, реагируя на силу, которую Хаджар собирался высвободить. Когда он крепче сжал рукоять своего меча, на поле боя воцарилась жуткая тишина: надвигающаяся буря зарождалась как в небе, так и внутри него. Каждый уносящийся в страхе миг становился тщедушным свидетелем той мощи, что таилась за внешним спокойствием простых ножен, держащих меч.

Хаджар стоял во весь рост, олицетворяя собой непреклонную силу и власть на фоне окружающего его стихийного хаоса. Каждый его вдох, каждое биение сердца звучали в унисон с нарастающим напряжением, копируя нарастающую бурю в небе над головой. По мере того как его терна переплеталась с трепетом окружающего мира, становилось ясно одно: чтобы не покоилось в ножнах, это просто не могло являться просты мечом.

И когда волна силы уже почти обрушилась на головы побледневших стражей, все вдруг унялось.