Сердце Драокна. Сборник, часть III

— Когда я была молода, генерал, и родилась лишь впервые, — слова давались Гвел непросто. Было видно, как тяжело ей одновременно идти и разговаривать. — То служила той, что называла Хозяйкой — судьбе. Не богине или какому-то другому идолу, а тому, что на самом деле является судьбой.

На самом деле является судьбой… звучало как очередное высказывание Древнего. Хотя, если учесть все, что рассказала Гвел, то она именно таковой и являлась.

А если Хаджар правильно понял, что когда она говорила о полукровке — речь шла о Пепле, то Гвел и вовсе из числа тех, кто застал воочию все самые сокрушительные события Безымянного Мира.

— И я нисколько не удивлена, что вижу тебя сейчас перед собой, генерал, — продолжила старуха. — Потому что если ты здесь, значит ты уже был здесь… есть здесь… и будешь здесь. Как и я.

С этими словами Гвел толкнула очередную дверь, открывая проход в довольно просторную пещеру.

В самом её сердце, разворачивалась сцена захватывающего дух спокойствия. Некоего святилище, которое, кажется, не поддавалась гнету времени. Здесь в центре находился безмятежный пруд, стеклянная поверхность которого отражала мерцающий свет, проникавший сюда сквозь расщелины.

Этот кристально чистый пруд — выглядел не просто водоемом, а скорее зеркалом, которое со спокойным достоинством отражало красоту окружающей действительности.

Суровые своды сводились тяжелом потолком, но их неприступные формы смягчались дыханием природы, проникшей даже сюда, и свет продолжал играться среди граней тонких сталактитов, люстрами свисавших сверху. Их отражения танцевали на поверхности воды, придавая пруду ощущение глубины и некой таинственности.

Кружась вокруг спокойной глади, мятежная жизнь восстала против каменной тверди. Блестящие влагой цветы дышали оттенками пламенного оранжевого, королевского пурпура и солнечного желтого. Они словно боролись за внимание тех, кто мог сюда явиться.

Каждый лепесток, каждый листик казался тщательно отобранным, почти слишком совершенным, чтобы оставаться рожденным природой, а не руками мастера.

Их яркие краски, контрастируя с серой поверхность стен и мрачной глубиной пруда, порождали красоту, недоступную для других мест.

Сладкий аромат цветов благоухал в воздухе, смешиваясь с земляным запахом влажного камня и свежей воды. Легкое жужжание насекомых, перелетающих с цветка на цветок, наполняло атмосферу, а тонкое журчание капель воды, ударявшихся о поверхность пруда, как сказали бы поэты — пытались нашептать таинственные секреты грота.

И все же, несмотря на красоту, пруд оставался простым прудом. Хаджар не ощущал никакого потока энергии Реки Мира. Более того — он не чувствовал даже капли этой самой энергии.