Сердце Драокна. Сборник, часть III

Как если бы тот камень, что теперь окутывал плоть медведя, постепенно начал сковывать окружающую действительность, влияя не только на физические объекты, но и на тот ветер, что стал частью генерала.

Хаджар, чувствуя, что ему не хватит сил одновременно поддерживать такое единение со стихией и одновременно с этим бороться с давлением противника, бросился в атаку. Его движения, одновременно стремительные и неумолимые, но и столь же плавные и легкие.

Воздух вокруг Хаджара, сродни камню медведя, постепенно оживал, пульсируя в такт ритму его меча. Синий Клинок, маяк из сверкающей стали, двигался стремительными молниями, танцующими вокруг генерала. Каждый выпад, каждый взмах и удар рождали взрывные порывы шторма.

Они волнами обрушивались на новую броню медведя, отсекая от неё все новые и новые части. Тысячи призрачных мечей, созданных без всякой “скверны”, резали границы арены. И даже стоявшие за пределами поля битвы Бадур и Равар выставили перед собой оружие и призвали свои силы, чтобы защитить себя и тех, кто стоял за их спинами.

И лишь Дубрава, смотря на открывшееся ей зрелище, слегка улыбалась. Так, как улыбаются уставшие люди, когда, наконец, дожидаются того, что им было обещано…

Или, быть может, так улыбаются те, кто слушал в детстве сказки, а затем всю жизнь ждал, чтобы эти сказки вдруг обернулись явью и раздули искры в затухающих углях израненной надежды.

Глава 1808

Меч генерала не просто рассекал воздух, он кружил в нем, закручивая в бешеный вихрь, следовавший по пятам за сталью клинка. И стоило им сорваться в очередной атаке, как порывы урагана обрастали звуками, окончательно срастаясь сутью со штормом."

"Неумолимая буря вдруг закружилась вокруг генерала, а их еще недавно все же отдельные силуэты слились воедино. Граница между мечом и ветром размылась. Синий Клинок уже не рассекал воздух, а сам становился нитью шторма, и ветер уже не следовал за сталью, а двигался в нетерпеливом ожидании своего второго “я”. Ветер не просто подражал клинку, он являлся клинком. Его меч не направлял вихри шторма и бури, подражая урагану, а вызывал их.

С каждым ударом сердца буря стали и ураган ветра вторили воли воина. Его меч был таким же яростным, как и буря, с которой он слился, а вихри были такими же острыми, как и клинок, который он держал в руках. Теперь это были не отдельные сущности из стали и воздуха, а единая сила, которой овладел окутанные в синее воин, застывший в самом сердце битвы.

Медведь зарычал — громоподобный звук эхом разнесся по ледяной. Но Хаджар не дрогнул. Он стоял не двигаясь и смотрел, кажется, не перед собой, а куда-то вдаль. И там ему, почему-то, виделась синяя птица Кецаль, смотрящая на него с легкой грустью, но куда большей надеждой.