Сердце Драокна. Сборник, часть III

Но есть ли у меня твое слово, что оборотень действительно мертв, а вы не замышляете злого? Что, подойдя ближе я не окажусь в смертельной ловушке? Дашь ли ты мне такое слово?

Лэтэя замолчала. Всего несколько мгновений тишины и она тихо, ровным тоном, спросила:

— Что посулил тебе Нарнир, старик?

Она произнесла это так, чтобы никто не услышал кроме тех, кто стоял у склона. Наемники-горцы расположились слишком далеко и ветер, предвестник стремительно приближающегося к горам ненастья, прятал их диалог от остальных.

Старик это знал.

— Ты знаешь, что, Лэтэя, — произнес он.

— Только тебе?

Тень не ответила. Но этого и не требовалось. Если вожак сыновей Феденрира и был готов провести кого-нибудь за границу, то явно не несколько десятков горцев. Скорее всего — только одного.

И учитывая, как давно Старик бродил по этим краям, то скорее всего он не раз и не две встречался с Нарниром. Без всяких сомнений — они знали друг друга. И смогли договориться.

— Ты продал столь оберегаемое тобой общество ради личной выгоды, Старик? И теперь смеешь говорить со мной о словах и чести? Не это ли определение лицемерия?

— Может и так, воительница, — тень не стала отпираться. — Но сколько бы я не потратил слов, ты не поймешь… не сможешь понять, каково это — потратить столько лет жизни, что хватило бы для рождения, расцвета и распада целого региона. И все это — здесь, на краю гребаного мира. Среди сраного снега и льда. Отмораживая задницу, питаясь объедками, каждый раз гадая, переживешь ли следующую бурю или нет.

— Ты жалуешься мне, Старик? — Лэтэя не стала скрывать своего отвращения. — Жалуешься на собственный выбор? Никто не заставлял тебя сюда приходить. И никто не останавливал тебя от испытания Небес и Земли.

— Все так, — выдохнула тень. — и я не жалуюсь тебе, воительница. Может, просто, пытаюсь убедить сам себя в том, что поступаю правильно.

— Нет ничего правильного в предательстве."

"— Предательстве кого? — тень будто бы развела руками. — Нас объединяет выживание и общая цель, не более того. Горцы не народ, не государство, да и обществом мы называемся для простоты. Здесь каждый сам за себя.

— Ты противоречишь сам себе, — прошептала Лэтэя, после чего отвернулась в сторону. — Я уважала тебя, Старик. Ты для всех нас был как маяк надежды. Символ бесконечной стойкости. Сопротивления. Знаком того, что нельзя сдаваться и опускать руки.

Тень ничего не ответила. Старик прекрасно знал, с каким почтением к нему относились все в горах. Он не был лидером для них. Во всяком случае — не таким, как принято на равнинах.

Он был символом.

И теперь этот символ…

Тень сделала маленький шажок в сторону воительницы.

— Арнин! — резко повернулась Лэтэя.