Михаил II

Когда разведчики обнаружили лагеря военнопленных, у меня еще тогда возникли мысли непременно освободить попавших в плен русских военнослужащих и попробовать некоторых из них вовлечь в партизанские действия против австро-венгров. Должны же быть люди, которых плен и ужасные условия содержания в нем не сломали, а настроили резко негативно к захватчикам. Они готовы мстить австрийцам за те унижения, которые испытали в плену. Исходя из этого, я из офицеров штабов обеих дивизий создал особую группу, которая занималась только этими лагерями. Планировала операцию по освобождению пленных, а также дальнейшие мероприятия по их реабилитации. До сегодняшнего дня я не думал использовать пленных как обычных солдат пехотных подразделений. Как партизан, нападающих на противника неожиданно и не ведущих с ним продолжительного и упорного боя, вот это в моих мыслях было, а надеяться на стойкость солдат, уже один раз сдавшихся в плен, не было в моем подсознании. Не было полного доверия к подразделению, состоящему из бывших пленных. Но обстоятельства заставляли и бывших пленных привлечь к делу спасения родины. А я именно так начал воспринимать вопрос взятия Ковеля. Если мы его возьмем и удержим до подхода войск Юго-Западного фронта, то военная ситуация резко поменяется. Уже австро-венгерская армия начнет разваливаться, а германские войска, лишившись подвоза боеприпасов и продовольствия, попадут в очень тяжелую ситуацию. Придется им по слякоти и бездорожью пробираться на запад. Вот тут мои кавалеристы порезвятся, превратив отступление тевтонов в нечто похожее на бегство французов из Москвы в 1812 году. Одним словом, нужно формировать из пленных пехотные батальоны, а чтобы повысить их стойкость к атакам германцев, разбавить личный состав перешедшими на нашу сторону сербами и чехами. В добровольческой бригаде Тито уже почти пятьсот бойцов, вот на ее основе и сформировать пехотную дивизию. Когда захватим станцию, трофейного вооружения и боеприпасов будет полно – хватит хоть на три полнокровные дивизии. Сербы и чехи ненавидят Австро-Венгрию, умрут, но не сдадутся, ведь каждый из них знает, что если он попадет в плен, то его однозначно повесят как предателя.

Пока я размышлял о первоочередных действиях, чтобы реализовать возникшую идею по формированию пехотной дивизии, Первухин продолжал рассказывать, о том, что он делал после вскрытия сейфа. Мой денщик не стал ожидать меня, сидя на набитых документами и деньгами мешках, а, попросив ефрейтора Никонова посмотреть за имуществом великого князя, направился осматривать территорию, примыкавшую к штабному бункеру.