Михаил II

Мошнин не тот человек, чтобы проигнорировать полученный приказ. Этот вопрос так меня взволновал, что я, нарушая субординацию, непроизвольно спросил:

– Господин генерал, вы так много знаете об атаке бригады, не иначе беседовали с генерал-майором Мошниным? Почему он все еще не доложился своему командиру корпуса?

– Да нет, Михаил Александрович, с Мошниным я не говорил. Он еще в тылу у неприятеля со своей бригадой. А сведения, которыми я располагаю, доложил мне офицер из моего штаба. Он участвовал в том бою и сейчас составляет письменный рапорт.

– Каким же образом он оказался в бригаде Мошнина?

– Когда бригада прибыла на станцию Цуканово, Мошнин телеграфировал в штаб армии о своем прибытии. И что он приступает к исполнению плана, согласованного великим князем и командармом-восемь. Мой начальник штаба срочно, на автомобиле, направил на станцию офицера связи, штабс-капитана Трифонова. Тот прибыл вовремя и принял участие в атаке бригады. При этом находился все время рядом с генерал-майором и так же, как Мошнин, был информирован о ходе боя. После того как был разгромлен штаб германской дивизии, Трифонов во главе полусотни с пленными и документами был направлен в штаб армии. Он-то и доложил мне о героических действиях бригады Мошнина. Понимаю ваш интерес к действиям подчиненных. Давайте я вызову Трифонова, чтобы непосредственный участник рассказал вам все перипетии боя, который так блестяще провела бригада вашего корпуса."

"Естественно, я согласился. Каледин нажал кнопку звонка, вызывая адъютанта. Когда тот вошел, генерал приказал срочно пригласить к нему в кабинет штабс-капитана Трифонова и принести самовар с чаем. Мы не успели с Калединым допить по чашке чая, как явился приглашенный штабс-капитан. После небольшой вводной речи Каледин отдал мне этого офицера на растерзание. А это было именно растерзание, словесное, конечно. Я завалил штабс-капитана вопросами и требовал детально рассказать о каждом бое, который вела бригада до того, как он убыл из нее. Лучше всего штабс-капитан запомнил детали захвата штаба германской дивизии. Об этом эпизоде Трифонов рассказал следующее:

– Штаб германской дивизии располагался в большом имении. На это имение вышел 1-й Уральский казачий полк, я как раз в этот момент вместе с Мошниным находился там. Казаки приблизились к имению, бесшумно сняв часовых. Ничего не ожидавшие часовые приняли кавалеристов в темноте за своих. В помещичьем доме размещались офицеры штаба дивизии, столовая, канцелярия и телеграфисты. Все подробности размещения штаба были казакам известны из допроса пленного. Крадучись они приблизились к галерее барского дома и, без выстрелов ворвавшись в галерею, захватили врасплох телеграфистов.