Михаил II

Отличились конные сотни кабардинцев, задачей которых была лишь разведка и содействие наступлению соседнего пехотного полка. Но руководивший конной группой командир Кабардинского полка князь Бекович-Черкасский взял инициативу на себя и повел кавалеристов в атаку на 9-й и 10-й полки мадьяр, изрубив клинками изрядную часть гонведов. Потери австрийцев были колоссальные – из двух полков в живых осталось только 17 венгерских офицеров и 276 солдат. А из 196 горцев-кавалеристов погибли два офицера и 16 всадников. Тогда я был очень доволен князем и охарактеризовал его в разговоре со своим начальником штаба как отчаянного рубаку и умного офицера. Который прочувствовал момент и нанес противнику смертельный удар. Тогда мы оба пришли к выводу, что Бекович-Черкасский отличный офицер. Так, может быть, аристократы, проходящие службу в «Дикой» дивизии, такие же инициативные и боевые, как князь, и я зря паникую. Ведь дивизия не раз участвовала в боях и проявила себя весьма неплохо. А в долговременной памяти великого князя нет ни одного эпизода невыполнения офицером дивизии приказа, а вот примеров выполнения весьма опасных поручений полно.

Мои тревожные размышления по поводу гладкого вхождения в среду воинов-аристократов были нарушены каким-то еле слышным лязганьем в коридоре. Я его услышал только из-за того, что вся моя сущность была настороже и готова к любому развитию ситуации. Только я услышал необычный звук, как дверь в кабинет Клембовского распахнулась и в проеме появилась фигура настоящего джигита, такая как в иллюстрированном журнале. В лохматой папахе, с шашкой и кинжалом. А лязгающий звук, источник которого я пытался определить, издавали шпоры, Еще в дверях джигит снял свою лохматую папаху, и только тогда долговременная память великого князя смогла его узнать – это был командир Кабардинского полка князь Бекович-Черкасский. А еще долговременная память показала, как обычно встречаются давно не видевшие друг друга джигиты – они обнимаются. Конечно, в памяти осталось, что так встречаются и прощаются только равные по положению джигиты, но пару раз так делал сам Михаил Александрович. А главнее и знатнее его в дивизии не было ни одного офицера. Вот я и решил поступить так же, тем более Бекович-Черкасский все-таки являлся князем.

Как только джигит переступил порог и с явным кавказским акцентом воскликнул:

– Командыр, ты прыбыл! Вай как хорошо! Вся дывызыя тыперь гулять будыт! Гырой, о котором пысали во всех газетах, тыперь снова с нами!

Бекович-Черкасский еще не договорил, как я, вскочив со стула, его обнял, при этом тоже воскликнув:

– А я-то как, князь, рад! Наконец-то увижу своих джигитов! А то эти столичные шпаки надоели со своими разговорами.