Матабар. II

Хотя тут можно…

Елена прокашлялась. В каждой группе имелся свой такой человек, что возвращал Листова обратно на рельсы. В их группе этим человеком стала Промыслова.

— Звезды… Звезды… ах да, — Листов вернулся в начало доски и стер все, что написал, чтобы вновь заскрипеть мелом о графит. — Этим же обуславливается и количество лучей. Если вновь вспомнить факт ограниченности ресурса нашего мозга и представить Звезду Лей как новый узел внутри него, то становится абсолютно, я бы даже сказал — аксиоматично ясно, что данный узел не имеет возможности к бесконечному расширению. С этим, опять же, связана боль мага при зажигании каждого отдельного луча в частности и Звезд в целом. Вы можете спросить меня о том, проводились ли вскрытия серого вещества магов и, да, разумеется, проводились. Косвенно данного рода эксперименты и подтвердили эту теорию, что и сделало её, на данный момент, основной. В мозгу Звездных магов, после их гибели, обнаруживаются небольшие, буквально микроскопические, поврежденные участки мозга. Словно аккуратно прожженные тончайшей иглой. И, в ста процентах случаев, их количество совпадает с количеством Звезд. Отсюда можно сделать резонный вывод, что Звезды, все же, обладают физическим воплощением, которое разрушается после смерти мага. Просто не таким, как у зверей. У них же ресурс разума еще более ограничен, чем у нас и потому…

И снова кашель Елены вернул Листова обратно к теме занятия, которая, признаться, довольно сильно интересовала Ардана.

— Можно ли предположить, что если человечество, как и Первородные, столкнутся с очередным витком эволюции и наши серые вещества укрепятся, то количество возможных лучей в Звезде увеличится? Все может быть. Но на данный момент это спекулятивное заявление, не имеющее под собой никакой научной подоплеки. Правда сторонники легализации химеризации людей, как это разрешено в Братстве Тазидахиана, апеллируют именно к данному резону.

Листов даже не смотрел в свои собственные конспекты.

Насколько успел понять Арди — чем сложнее и запутаннее тема, тем лучше профессор в ней разбирался. Потому как, по слухам, на старших курсах он даже не выдавал список литературы, всецело полагаясь только на себя.

Листов отошел к столу, где налил себе из графина в стакан воды и смочил горло. Сделав пару шумных глотков, он поставил стакан прямо на листы чьих-то сданных работ и окинул аудиторию несколько потерянным взглядом.

Кажется, он забыл о чем говорил…

— Лучи и Звезды, — шепнула Елена.

— О, и верно, — обрадовался Листов и вернулся к доске. — Мысль про лучи можно чуть развернуть.