Матабар. II

Водная Пелена, вобравшая в себя силу двух заклинаний, укрепленная связью Арда с зимой, врезалась в лежавшую сбоку сумку, в которой выросший в предгорьях юноша легко узнал специальный рюкзак для переноски промышленной взрывчатки.

Когда от разрушительного удара вспучились кипящим молоком стены бронированного вагона, а ревущий поток пламени ворвался в тамбур, то Ардан, рыча от боли из-за широкой полосы, оставленной на многострадальной боку саблей Селькадца, уже прижимал Тантову к дальней стенке тамбура, прикрывая её и себя щитом от беснующегося огня.

Ни один, ни второй Кастилец даже вскрикнуть не успели, мгновенно оборачиваясь черными факелами вместе с одеждой, гримуарами и посохами. А вот Селькадец, чья сабля все так же была зажата в стене вагона, заревел раненным бизоном. Ардан, влив все силы в Универсальный щит, не видел, что произошло. Он лишь слышал, как огонь пожирал все на своем пути, а взрывная волна, прокатившись следом, буквально в клочья разорвала кухню и вагон персонала, выбив, попутно, стекла еще в нескольких вагонах.

И если бы не бронированный тамбур и стенка, за которой спрятались Ард с Аллой, то их бы постигла участь сперва поджаренных, а затем лопнувших воздушных шариков.

Те короткие даже не мгновения, а доли мгновений, когда порожденная химическим взрывом яростная стихия бушевала в замкнутом пространстве, показались Ардану целой вечностью. Не говоря уже о том, как больно облизывали его тело язычки пламени, пробивавшиеся сквозь трещащий щит.

Арди, убрав револьвер, держась за кровоточащий бок, обернулся. Тантова позади него сползла по стене на пол. На руках и торсе виднелись длинные, но неглубокие порезы, оставленные саблей. Так что они никак не могли являться причиной такого тяжелого состояния.

Кожа Аллы посерела, зрачки расширились настолько, что почти закрыли радужку, а сама девушка тяжело дышала, хватая ртом воздух на манер утопленника.

— Слишком… долго… — отрывисто произнесла она, видимо намекая на время, проведенное в странном состоянии. — Посох… что… с… посохом?

Ардан попытался поднять Тантову на руки, но девушка, с лица которой даже очки не слетели за время сечи, посмотрела на него так, что стало как-то немного не по себе. Пожав плечами, оставив раненную лежать в тамбуре, Арди прохромал в броневагон.

Исковерканный металл, бугрящийся пухлыми грыжами, обугленные тела и уже знакомый запах горелой плоти, который Ардан надеялся забыть. Но при всем при этом посох, как и державшие его цепи, нисколько не пострадали.

Что-то, среди сажи, укрывшей пол, внезапно привлекло внимание юноши. Тот наклонился и несколько удивился.