Матабар. II

— Тебе придется о многом нам рассказать, — произнесло размытое лицо, и юношу вновь забрала в свои объятья мягкая тьма.

Ардан, лежа на жестком, соломенном матрасе, брошенном поверх каменной лавки, смотрел на чертеж в собственном гримуаре. Светила лампа. Немного неуютным, мерцающим желтым светом, порожденным фитилем и маслом. Благо, что его меняли каждое утро.

Так Арди мог отследить смену суток, потому как иного способа сделать это, пребывая в каменном мешке, не представлялось возможным.

Что же до самой еды, то на жестяном подносе, толкая по полу, гремела жестяная миска с такой же жестяной ложкой и стакан. Кормили его один раз и чем-то, что одновременно напоминало суп и кашу, а по вкусу — коренья и шишки. Но Ардан, в подобных ситуациях, не был особо привередлив в пище. Когда Эргар учил его науке, то бывали и такие дни, когда маленькому охотнику не улыбалась удача, либо он оказывался слишком слаб или медлителен. Тогда Арди приходилось питаться и похуже…

Что до остального — у него забрали все, включая любые элементы одежды, кроме посоха, книги и, что удивительно, писем матери, которые вернули уже спустя час — те лежали во внутреннем кармане пиджака.

Почему у Звездного мага не стали отнимать книгу и посох? Ответ одновременно сложен и прост. Для начала — за прошедшие четыре дня Ардан не смог восстановить ни единого луча, а когда пытался использовать взгляд Эан’Хане, то видел перед собой лишь мглу. Даже более плотную и индифферентную, чем ту, что царствовала, наравне с сыростью и затхлостью, в его камере без окон.

Нужду же юноша справлял в небольшое отверстие у противоположной стены. Оттуда, постепенно, начинало дурно пахнуть, но вскоре запах исчезал — видимо отверстие не имело отношения к канализации, а венчалось отхожим баком, который изредка очищали.

Самое же удивительное, что вот уже как два дня минул срок, когда к нему должен был явиться Тополь, прежде никогда не отклонявшийся от расписания. Но ни кота, ни его крикливых алых сапог — так и не появилось. Так Ардан и понял, что камень, из которого были сложены местами обшарпанные, местами покрытые царапинами стены далек от того, что можно встретить на улицах Метрополии.

Не говоря уже о том, что весь первый день своего заключения Ардан провел за весьма неприятным занятием — его тошнило. Голова кружилась. Из носа порой текла кровь, а в ушах звенело церковным колоколом. И вовсе не потому, что он все еще страдал от ран, полученных в битве с эльфом-Эан’Хане. Нет-нет. Их, как понимал юноша, насколько было возможно, подлатали еще до прибытия в казематы.

Так что с чем было связано подобное состояние — Ардан не знал. Но предполагал, что причиной стало отсутствие Лей-энергии.