Лебединое озеро Ихтиандра

Если всерьез, то, как все собачники, я умею делать инъекции, а как мама двоих детей, научилась перевязывать раны, лечить ухо-горло-нос, ставить банки. Не стану орать от ужаса при виде разбитой головы, окажу первую помощь и отвезу человека в больницу. Моя лучшая подруга — хирург, когда она училась в медвузе, мне приходилось гонять ее перед экзаменами по билетам, поэтому я нахваталась разных знаний. Конечно, не могу считаться даже фельдшером, я просто хорошо подкованный обыватель, который знает, что жертву ДТП лучше не двигать с места, чтобы не повредить позвоночник, а любая травма головы требует обязательного обследования на томографе, даже если у пострадавшего отличное самочувствие и ничего не болит. Возможна внутричерепная гематома, которая может привести к смерти на фоне видимого благополучия.

— Вы профи! — восхитился Патрик.

— Нет, — улыбнулась я.

— Бабы, как правило, всего боятся, — ляпнул психолог.

Меня удивило его заявление. Такое не ожидаешь услышать из уст дипломированного душеведа. Вероятно, Патрику крепко досталось от какой-то представительницы женского пола. Я мягко сказала:

— Я бесстрашна.

— Не верю! — возбудился собеседник. — Болезни, потеря денег, статуса, старость — этого опасаются все.

Я погладила ручку кресла.

— На здоровье я не жалуюсь, если заболею, вылечусь или научусь жить с хворью. Владею в совершенстве иностранным языком, без средств не останусь, всегда могу заняться репетиторством. Не хочу сказать, что это моя мечта, но на хлеб с маслом и сыром заработаю спокойно. На статус мне глубоко наплевать, я патологически не амбициозна. Что касается старости, то в ней есть своя прелесть. Пожилая дама легко притворится глухой, слепой, не услышит и не увидит ничего из того, чего не хочет видеть или слышать.

— Ну неужели в вас нет малюсенького страха? — наседал Патрик.

— У нас получается странный разговор, — поморщилась я.

Патрик приложил руки к груди.

— Простите. Я пишу книгу, она будет называться «Страх человеческий», вот и не упускаю возможности поковыряться в чужой душе. Знаете, люди порой опасаются смешных вещей: клоунов, воздушных шариков. Одна моя знакомая не могла видеть розы, другая почти теряла рассудок в толпе, ей на нервы действовало скопление народа, а кое-кто не вылезет из дома из-за агорафобии.

— Первый раз слышу, — удивилась я.

— Неужели? Этот психоз часто встречается у жителей мегаполисов, — голосом лектора завел Патрик, — человек не может выйти из дома, при особо запущенной форме он даже не покидает свою комнату.

— Может, Лера страдала агорафобией? — предположила я.

— Вероятно, — пожал плечами психолог, — теперь правды не узнать.