Их заложница (СИ)

Наверное, это ненормально, и я должна, как минимум, чувствовать себя виноватой перед Русланом. За то, что тогда ушла. Но я не чувствую. Возможно, потому что Виктор показал, какими на самом деле должны быть отношения. Рядом с ним я, наконец, поняла, что любовь она другая. Не когда тебя защищают из чувства вины и жалости, не когда издеваются над тобой, чтобы облегчить свои страдания. Любовь это о другом.

О взаимоуважении, о заботе, о поддержке друг друга, о внимании.

Я понимаю это только так поздно.

Тогда, когда мой муж почти отчаялся.

— Хочу тебя, — шепот мне в губы.

Подбородок задевает колючая щетина. Виктор целует мою шею, спускается к груди, прижимает меня к стене, чтобы мы оба могли удержаться на ногах. Лопатки касаются холодной стены, я охаю, когда его губы целуют мои соски, он задевает их зубами, прикусывает, посасывает.

— Боже, — непроизвольно вырывается.

Шероховатые мужские ладони касаются моих бедер, сжимают, гладят. Виктор подхватывает меня за ягодицы и вынуждает обнять его ногами. Низ живота упирается в его пах, я шире развожу колени в стороны и упираюсь промежностью о его член. До болезненной пульсации и содроганий по всему телу.

Я первой стаскиваю с него рубашку: медленно дрожащими руками расстегиваю пуговицы. Прохожусь по маленьким кружочкам, освобождая их от петель. Когда последняя оказывается на воле, веду руками по его покрытой короткими волосками груди, касаюсь плеч. Ткани рубашки ниспадает по рукам и ворохом ложится на пол.

Мои губы сами касаются его плеча. Язык тут же ощущает солоноватый вкус, но я и не думаю останавливаться, целую шею, мочку уха, щеку, пока не оказываюсь там, где мы начали — на губах.

— Идем на кровать.

Виктор отстраняется и увлекает меня за собой, практически опрокидывает меня на кровать, но не спешит присоединяться. Смотрит. Будто что-то выжидает. Его глаза, кажется, прожигают меня насквозь, иначе как объяснить жар, что распространяется по всему телу.

— Иди ко мне, — прошу у него.

Виктор не спешит. Смотрит на меня сверху вниз и, усмехнувшись, идет к креслу у кровати. Садится в него, широко расставив ноги и смотрит на меня. Я же приподнимаюсь на локтях и непонимающе смотрю на Виктора. Пока я горю от возбуждения он решил отдохнуть в кресле? Или… что?

— Разденься для меня, Ева, — произносит он хрипловатым голосом, от которого волоски на теле встают дыбом.

Я сглатываю, но не могу не повиноваться, понимая, что хочу продолжения. Последует оно, если я откажусь? Почему-то уверена, что нет. Виктор хочет, чтобы я была раскрепощенной, открытой перед ним, чтобы доверилась, а не зажималась и боялась сделать вдох.

Включив всю возможную грацию, поднимаюсь на ноги и медленно стаскиваю с себя вначале халат, а потом и майку.