Их заложница (СИ)

Я прекрасно знаю, что это Виктор, и мне почему-то ни капли не страшно и не неловко. Только сердце заходится в бешеном ритме, а внизу живота непривычно за последние месяцы тянет.

Он разворачивает меня к себе и усаживает на столешницу рядом с раковиной. Раздвигает мои ноги, протискивается в  центр и царапает кожу внутренней части бедра резинкой спортивных брюк. Его взгляд проходится по моему лицу: касается губ, подбородка, спускается ниже к груди и возвращается к глазам. Я сглатываю, но глаз почему-то не отвожу, а продолжаю смотреть на него. И чувствовать, как волнение смешанное с предвкушением расползаются внутри.

— Я же, блядь, не железный, — рычит, выразительно смотря в вырез моей пижамы. — Я пиздец, как хочу тебя, когда ты такая. Раскрытая, спокойная и дико сексуальная по утрам. Когда одеваешься в откровенную одежду и изводишь меня.

Его голос звучит хрипло и взволнованно. Я сглатываю скопившуюся во рту слюну и не отталкиваю его. Внизу живота ноет и пульсирует, поэтому я непроизвольно ерзаю и пытаюсь сжать ноги, чтобы хоть как-то разрядить обстановку. Это безумие. То, что происходит сейчас. Я ведь не могу его хотеть, потому что он взрослый, опасный, он… другой. Я не могу его хотеть, потому что люблю другого, но хочу до дикого жара в животе и желания почувствовать его член внутри."

"— И когда смотришь на меня так тоже хочу, — произносит и одним резким движением заводит руку за спину и хватает за шею, вынуждая откинуть голову.

Смотрит мне в глаза, прожигает взглядом и… целует. Терзает мой рот, пробует на вкус, вбивается языком. Я ерзаю и непроизвольно придвигаюсь ближе, упираюсь бедрами в него, чувствую, как в клитор толкается каменный член. Этого хватает для дикого всхлипа, рвущегося из груди, для того, чтобы я обхватила его за плечи. Виктор делает движения бедрами, его член снова ударяет по клитору, и я начинаю дрожать, хватаюсь в агонии за его плечи, дико отвечаю на поцелуи.

Его тяжелая ладонь ложится на поясницу, двигает меня к себе и не позволяет шелохнуться. Его член вдавлен в мою ноющую промежность, но он не двигается, только надавливает, терзает, мучает, заставляет желать большего и сгорать от желания взорваться. Мне кажется, что я не выдержу этого и ненавижу себя за те чувства, что испытываю. За это помешательство, что происходит между нами.

— Ты моя жена, — произносит он так, будто я это забыла. — И я помню обещания, что давал тебе.

Я смотрю на него полузатуманенным взглядом и не понимаю, к чему он клонит. Мое тело горит, губы распухли от его поцелуев. Я жажду продолжения, потому что едва могу себя сдерживать, но он не дает его мне. Лишь смотрит, даже не трогает. И больше не предпринимает попыток меня коснуться.

— Виктор, пожалуйста… — шепчу, как в бреду, сама не понимая чего прошу.