Их заложница (СИ)

И он стольким пожертвовал, чтобы мы были рядом. Я очень сильно хочу что-то сделать для него, но… не знаю что. Понимаю, что можно переступить себя и прильнуть к нему, попробовать вызвать желание и стать той самой девушкой, что ублажит его этой ночью, но во-первых, я только после родов, а во-вторых, на оральные ласки я точно не настроена.

Пока я думаю, Виктор откидывает голову на спинку дивана и чертыхается, схватившись за шею.

— Что-то не так? — тут же спрашиваю я, не на шутку разволновавшись.

— Шею защемило. С утра болит, никак не могу отделаться, а на массаж всё времени не было.

— Позволишь мне? — выдаю, не подумав. — Образования у меня нет, но… я смогу облегчить боль.

Виктор соглашается, хотя видно, что удивлен моим предложением. Я встаю и подхожу к нему сзади, кладу руки на шею и начинаю аккуратно, мягкими массажными движениями растирать кожу. Легонько пощипывать, растирать, круговыми и вертикальными движениями.

— Лучше, — сквозь стон произносит Виктор. — Уже куда лучше.

Мне приятно быть для него полезной, поэтому я решаю, что массаж — лишь маленькая часть того, что я смогу для него сделать в знак благодарности. Между нами нет секса, но это ведь не значит, что я не могу отблагодарить его другими способами: ежедневным массажем, например, ужином, приготовленным собственноручно. Я задумываюсь, что не замечаю, как с шеи перешла на плечи, мягко массируя их руками. Раньше я редко это делала, а сейчас мне действительно нравится, замечая, что Виктор получает от этого удовольствие.

Я продолжаю массировать его кожу, когда он закидывает голову назад и перехыватывает мои руки, оказавшиеся на груди. Смотрит на меня, оценивает, но не позволяет себе ничего лишнего, только легкие поглаживания рук, мелкие касания, отчего-то откликающиеся где-то внутри меня. Мне неожиданно приятно чувствовать его тепло, дыхание в ложбинке груди и взгляд, которым он на меня смотрит.

— Не стоит так сидеть, — я забираю руки и отхожу. — Снова болеть будет.

— Я не против посидеть еще, — произносит он, — мне жутко понравилось.

— Если хочешь, я смогу делать массаж каждый день. Во сколько ты просыпаешься?

— Рано утром. Около шести.

— Ого, — удивляюсь. — Завтракаешь тоже так же?

— Нет, я иду в зал, потом на пробежку, завтрак около восьми после душа.

— Я могу… приготовить завтрак для тебя? Скажешь, что ты любишь?

Если он удивлен, то не подает вида, лишь пожимает плечами и произносит:

— Завтрак готовит кухарка, но если ты так хочешь — приготовь. Что угодно на твой вкус, я не привередлив к еде.

Я радуюсь, потому что Виктор разговаривает со мной спокойно и размеренно, не позволяет себе в отношении меня ничего пошлого, да и не говорит снисходительно, что я часто замечала у того же Марка.