Их пленница (СИ)

Они были в моих мыслях, в моем сердце. Даже в осуждающих глазах толпы.

Я неосознанно прикоснулась к серебряным буквам на цепочке. «Р» и «К». Там третьего имени не хватало, моего. Металл был прохладным и гладким наощупь. Он привел меня в чувство и развеял дурман львов, которые свели меня с ума прошлой ночью.

Я должна поговорить с ними. Должна. О дочери, обо всем. Оливия из «Авалона» не из тех, кто верит на слово. Я все еще люблю их. Ненавижу, не верю, но люблю.

Пару секунд я сомневалась, выбирая между ними. С кем говорить первым?

К Кириллу меня тянула странная нежность и желание утешиться. Он всегда относился ко мне снисходительно, как к ребенку. Он выслушает и успокоит. Поможет ли? Знает ли правду, ведь это главное!

Руслану страшно смотреть в глаза и придется бередить раны, но трусость больше неприемлема. Он мой любовник, почти муж. О многом придется поговорить: о прошлом, о ребенке, о спешке, с которой он решил взять меня в жены, обо всем.

Значит, еду к нему.

Кости в могиле моей дочери не давали покоя и гнали вперед.

Глава 32

На перекрестке, остановившись у черты, я смотрела в сторону, кусая губы. Супермаркет напротив был оживленным, растяжки и вывески предлагали акции и скидки.

Истерики больше не было. Ее вызывает бессилие, а у меня появилась цель.

Главное, чтобы Рус пошел навстречу, не отмолчался, показывая, что мое место у него на коленях. И я, конечно, милая, мне купят подарок и почешут спинку, но на большее рассчитывать не могу. Откровенность — это дар взаимного уважения.

Мальчики ценили меня, больше, как любимое домашнее животное, чем личность. Не обижали, у меня осталось много приятных воспоминаний… Но домашняя кошка тоже может много хорошего вспомнить. Только с ней не общаются на равных.

Рус жил в центре, у него был пентхаус в «Рифе». На момент постройки он считался самым-самым в городе. Я загнала машину на парковку и вылезла наружу, щурясь на намытые стекла первого этажа, сияющие на солнце.

Набрала номер его квартиры в домофоне.

— Открой, — я задрала голову навстречу огоньку камеры, и сделала умоляющее лицо. — Открой, Руслан!

Он оказался дома — замок щелкнул. В лифте я поднималась долго и ни о чем не думала. Не знаю, с чего начать. Просто не знаю.

Дверь в квартиру оказалась открыта, но Руслан не встречал меня. Злится за сорванную встречу? Я вошла, огляделась в прихожей.

— Руслан? — сказала я в тишину квартиры. — Послушай… Вчера не смогла.

— Я здесь."

"Он ждал меня за барной стойкой, отделяющей кухню от гостиной. Интерьер современный: металл и стекло. Все серое, прозрачное или хромированное. Мне его выбор всегда казался холодным и неподходящим его внешности и кипучей натуре. Он слишком живой, чтобы жить в «музее».

На Руслане были бриджи, голый торс покрыт каплями воды после душа.