Их любимая (СИ)

Смотрит на меня, на Ареса и, склонив голову набок, прислушивается к шуму снаружи. - Мам...

- Разбудили тебя? - улыбнулась и приблизилась, подхватила Гришу на руки. - Не дают поспать моему солнышку.

- Кто там? - сын смотрел мне через плечо, пока я несла его в комнату.

Не Тим и не Сева точно.

Какие-то журналисты. Которые наделали фотографий моей ошалелой физиономии. И они зачем-то продолжают названивать в дверь.

В спальне уложила сына обратно на кровать и укрыла одеялом.

- Полежи пока, скоро поедем в гостиницу, - поправила мягкие темные волосы, спадающие ему на лоб, - принести тебе что-нибудь? Пить хочешь?

- Нет. А что там? - Гриша привстал.

- Там у Ареса важные дела.

- А папа где?

- А папа...- ну что тут сказать. Я не знаю. Саму себя в капкан загнала. Дима прав, я дура, я не способна воспитать ребенка, моих мозгов хватит разве что следить за аквариумными рыбками.

Запустила пальцы в мокрые волосы и с силой дернула.

- Рита, подойди ко мне, - в дверях вырос Арес.

- Ложись, я сейчас, - уложила Гришу обратно в подушки, поцеловала теплый лобик и поднялась. В коридор вышла с желанием ударить Северскому по его чувственным губам, чтобы они никогда не заживали.

Не из-за меня ведь в этот дом налетела стая журналистов?

- В соседнем таунхаусе нашли склад оружия, - выдал Северский так спокойно, словно речь идет о детских игрушках, которые пульками стреляют. - Пока здесь только журналисты. Но скоро приедет полиция.

Он замолчал, ожидая моей реакции.

Да плевать мне уже.

- То есть ты торгуешь оружием, - понизила голос и прижала ладонь ко рту. - Нда, кто бы мог подумать, Арес Северский, новый губернатор - и такой ужас. Немыслимо.

- Прекрати немедленно, - рявкнул он и впечатал меня спиной в стену. - Рита. Даже если бы я занимался оружием, а это не так. Я не идиот, чтобы хранить его в таунхаусе, куда в любой момент может заселиться кто-то из моих сотрудников.

- Ну конечно тебя подставили, - кивнула. - Все преступники, оказавшись в кабинете у следователя, поют одну песенку: это не мое. Я чист, как слеза младенца. Да. Ладно. Что теперь?

Он молча смотрит мне в глаза, я в полутемном коридоре с трудом различаю выражение его лица. Он стоит близко, меня не касаясь. Но кожей чувствую, как он напряжен и как пытается за маской безразличия скрыть что-то нехорошее.

Это словно перед бурей затишье, солнечный полдень перед вечерним громом и угроза в воздухе.

- Что такое? - не выдержала.

В дверь больше не названивают, но журналисты никуда не ушли - они гомонят снаружи, и гул от их болтовни не смолкает в ушах.