Их любимая (СИ)

Оставил сына в ванной, в кухне сунулся в холодильник. Набрал номер Романа и плечом зажал сотовый. Трубку отец Риты снял, когда я соображал, что делать с курицей - сварить или пожарить.

- Роман, нужна помощь. Через сколько сможешь приехать ко мне? - перешел сразу к делу. - Это очень срочно.

- А что случилось? - переспросил он взволнованно. - Тут с Гелой беда. Лежит и плачет. Выпила уже два пузырька валерьянки. Твердит, что у нее умер старший сын. Арес, все в порядке?

Качнул головой и едва не выронил сотовый.

Это я умер?

- Арес! - зовет Роман. - Как ты?

- Сам как думаешь? Пока вроде жив, - бахнул на плиту сковороду. - Ты едешь или нет?

- Еду, еду, как скажешь.

Сбросил вызов и швырнул сотовый на стол. То, что мать меня в мертвые записала - немыслимо. Но не столь важно теперь. Сначала нужно Риту найти. А потом - пусть хоть хоронят, хоть арестовывают.

- Гриш, ну ты где там? - крикнул, налил в сковороду масло. И замер на секунду, когда услышал в ответ визг.

Пронзительный, перепуганный.

Вместе с бутылкой бросился в коридор.

И резко затормозил.

Что за пизд*ц.

Моя прихожая, мой пиджак на вешалке, мой сын возле открытой ванной.

А рядом два каких-то волосатых бомжа. Небритые рожи, что заросли почти до глаз нечесаной бородой, а запахом немытых тел пропитался весь коридор. Один из этих смертников за руку схватил Гришу.

Второй сжимает то ли отвертку, то ли шило.

Отмечаю все это мимоходом, молниеносно, замечаю, что эти двое, кажется, нацепили мои костюмы - сколько времени они находятся в моей квартире и как сюда, вообще, попали?

- Ребенка отпусти и отойди, - сам подступил на шаг и остановился. Сжал бутылку с маслом. - Вы кто такие? Чего надо, денег? Сейчас дам.

- Коржик, отпусти мальчонку, - говорит тот, с отверткой. - Нам не за него уплачено.

- А чего он орать начал? - Коржик продолжает удерживать Гришу.

Сыну страшно. Какой он маленький, бледный, с надеждой смотрит на меня огромными глазищами и ждет помощи, а я кошусь на отвертку и не рискую подойти ближе.

- Нам не за пацана уплачено, - говорит первый. - Не передави, ручонку сломаешь. Пусть этот идет за деньгами. Иди, - посылает он меня. - Тащи все, что есть. Пацану ничего не сделаем, не боись.

- Ребенка отпустите сначала, ему дышать нечем, - делаю еще шаг вперед. Расстояние между нами - его слишком много. Мне две-три секунды надо, чтобы оказаться рядом и выбить из болванов все дерьмо. Но этот, с отверткой, зырит на меня, на мои движения и мне не доверяет.

- Стоять, - он выставил руку вперед. - Сказано тебе - тащи сюда деньги.

- Да нет у него денег, мы все шкафы облазили, - говорит Коржик. - Валить его надо. А деньги стрясем с того грека. Он не предупреждал, что здесь еще пацан будет.

- Или ты отпустишь моего сына, или я тебе башку разобью, - пообещал. - Хотя, даже после того, как отпустишь. Все равно разобью.