Их двое

Что становится понятно, сейчас мне будут на практике показывать всю глубину опытности…

- Нет, нет, нет! – обеими ладонями вцепляюсь в шевелюру очень даже сильно увлекшегося Кота, в панике ощущая, как все внизу уже вполне готово к новому раунду секса, - нет!"

"- Да почему «нет» - то, Мась, - раздраженно отрывается он от облизывания меня уже внизу живота, и это его раздражение и грозный взгляд очень плохо вяжутся с позой, в которой Кот сейчас находится, - что не так еще? Все же прояснили?

- Угу-у-у… - гулко тянет Егерь, который мое «нет» явно на свой счет не принимает и уже вовсю жадно лапает своими железными ладонями грудь. Жестко так, больно, учитывая, что она все еще дико чувствительная и сильно натертая предыдущими… упражнениями, то мне должно быть неприятно.

Ключевое слово – должно быть. Потому что нифига подобного нет.Боль я ощущаю, жесткость – тоже. Но вот почему-то никакого неприятия. Один сплошной кайф. А если сейчас еще и кто-нибудь из них сосок прикусит… Я же улечу, просто улечу, нафиг, с этой планеты!

- Нет, нет… Не прояснили… Ничего не… Ой…

Пальцы Егеря сжимают соски, одновременно, сильно, до прикушенной губы больно! И волшебно! По всему телу дрожь, словно я уже кончаю! Не контролирую себя больше, запрокидываю голову на крепкое плечо, и Егерь тут же пользуется этим, кусает меня в шею, по-звериному подчиняя, добавляя покорности и кайфа.

- Во-о-от… - удовлетворенно тянет Кот, наблюдая мое позорное падение, и возвращается к прерванному занятию. Только теперь уже не медлит, не разменивается на мягкость и тридцать три подхода к снаряду, понимая, что надо пользоваться моментом, пока я не могу возразить.Раздвигает ноги, рассматривает меня, приговаривая с удовлетворением:

- Какая красивая, вся мокрая… Натертая… Давай вот так…

Ощущаю, как меня мягко касается сначала влажная салфетка, которые мы все-таки перетащили в спальню, и это прохладное прикосновение – невероятно приятно, освежающе… А затем – на контрасте с салфеткой – обжигающе-горячее дыхание Кота. И его язык, широко и влажно проходящийся по моей промежности. Меня выгибает в пояснице так, что, если б не непрекращающиеся поцелуи-укусы Егеря и не его железные руки, слетела бы, нафиг, с кровати.

- Боже… - выдыхаю я с мукой и восторгом, а Егерь тихо хрипит на ухо:

- Не-е-е-е… Он тут ни причем, няш… Тут только мы… Нас по именам зови…

- Яа-а-а… Не знаю… Не помню…

Мне в этот момент дико стыдно и невозможно сладко.