Их безумие

Керри, приподнявшись, видит его расширившиеся, как от прихода, зрачки и еще больше пугается. Она хочет возразить, сказать, что не надо, что ей стыдно и неудобно, но не успевает. Рэй приникает к ее клитору, товит его губами, и Керри выгибает в пояснице от неожиданных ощущений. Это странно и стыдно. Но это так невероятно! Каждое движение его языка - это персональный поезд в ад, сладкий, такой, в который боишься попасть и невероятно этого хочешь! Керри не может сдержаться. Она плачет, и кричит, и стонет. Бедра дрожат, пальчики на ногах поджимаются, все тело сводит судорогой. Она не знает, что пытается сделать: остановить его или умолить продолжать. Это невозможное, разрывающее на части ощущение, и она делится им с Уокером, впиваясь пальчиками в его волосы.

Рэй прекращает ее мучить, только когда она кончает. Крича и практически вставая на мостик. А потом резко ложится на нее, закидывает обе безвольных, дрожащих ноги себе на плечо и жестко входит. Керри, которая до этого буквально умерла от удовольствия, резко воскресает и смотрит на склоненное к ней возбужденное лицо с испугом и желанием. Она тянет руки, чтоб обнять, притянуть к себе, но Рэй их перехватывает и жестко припечатывает у нее над головой. И двигается, грубо и сильно, опять заставляя кричать. И эти крики заводят еще больше. Рэю, похоже, не важно в этот раз, кончит Керри или нет, он гонится за своим удовольствием.

Диванчик не выдерживает в самый ответственный момент. Хлипкая шведская медель ломается, и Керри внезапно уходит головой вниз, а ножки ее взбрыкивают вверх. Рэю , похоже, плевать на мучительную гибель диванчика. Он, ноборот, находит в этом плюсы. Потому что положение Керри теперь очень удобное. Ее можно держать за бедра на весу и грубо вбиваться во всю длину с оттягом. Что он, собственно и делает. И Керри... Да, Керри кончает. Кровь приливает к голове, и оргазм оглушительный. Она сквозь шум крови в ушах слышит финальное рычание Уокера, а потом они оба скатываются вниз. Прямо на пол мастерской. И какое-то время не могут пошевелиться.

Керри, оглушенная новым потрясающим опытом в своей жизни, просто смотрит в серый потолок, и пытается научиться снова дышать, а Рэй, чуть придя в себя, встает, вышибает вторую ножку у дивана, чтоб выровнять поверхность, и утаскивает Керри с холодного пола на мягкие подушки. Обнимает ее, держит крепко-крепко, шепчет:

- Я без тебя никуда, Кер. Вообще. Я тебе все сделаю, все будет. Оставайся, Кер. Оставайся. Все равно не пущу никуда теперь.

Керри, в принципе, еще много есть чего сказать, но сил нет. И желания нет. Хочется только лежать в его руках и слушать такие грубые, но такие красивые из его губ слова. Она именно этим и собирается заниматься. Не уверена, что всю жизнь, но ближайшие несколько лет, это точно.