Их безумие

Защитная реакция, не иначе. Чтоб не снесло торнадо по имени Рэй. Ее личным торнадо.

- Моя. Я ей управляю.

Рэй раздвигает ей ноги, грубо, не в силах сдерживаться больше, дергает трусики, пережившие нападение в туалете, но все же не выдержавшие повторной атаки, наклоняется и прикусывает напряженную кожу живота над лобком, шумно сопит, как большой пес, хрипит изменившимся, низким голосом:

- Пахнешь как... Пи**ц просто... Умру сейчас...

Но, в полном противоречии со своими словами, развивает бешеную активность, не давая Керри опомниться, и уж тем более позадавать еще глупые вопросы.

Сдирает с себя джинсы, возвращается к ее лицу, и... Опять целует. Нежно. Опять. Нежно. Да что же происходит??? Правда, когда в ту же секунду, одновременно с поцелуем Керри чувствует давление в промежности и сдавленно стонет от легкой будоражащей боли проникновения, становится понятно, что, что бы там с Уокером не произошло за эту неделю, и, особенно за эти два последних дня, когда она его не видела, он остается верен себе. И добивается своего любыми способами. И, скорее всего, эта его неожиданная нежность - всего лишь хитрый ход, очень удачный, надо сказать. Полностью обезоруживающий.

Так же, как и его улыбка.

Завлечение, обманка, прятки с понятным финалом.

Потому что берет он ее так же, как и всегда, жестко и сильно. Не щадя. Врываясь на полную длину, одновременно сжимая хрупкие плечи, зарываясь пальцами в пушистые локоны на затылке, ловя ее припухщие губы, ее стоны, заглядывая в поведенные поволокой глаза. И отвечая на каждое, самое маленькое движение навстречу. Он по-прежнему очень остро ее чувствует, понимает ее тело на своем, животном уровне, и дает ему то, чего недостает. Больше силы, больше напора, больше движений. Он знает, как ей нравится. Как она любит. Потому что сам в свое время показал ей это. Научил. Приучил.

И теперь Керри привычно и так сладко изгибается в его руках, отвечает на поцелуи и стонет в ответ на каждое движение. И, несмотря на происходящее, все стремится посмотреть на него, в его глаза, поймать в них привычное для него выражение несдерживаемого животного удовольствия, восхищения ей. Как центром его Вселенной. Это возбуждает еще сильнее, делает ощущения настолько яркими, настолько взрывными, что Керри не выдерживает. Сжимает его сильно ногами, выгибается и кричит. И в этот раз Уокер не закрывает ей рот. Потому что здесь никто не услышит.

Потом они лежат в немного непривычной для Керри позе. Диванчик узкий, Уокер просто ее переворачивает и кладет на себя, прижимая за поясницу, чтоб не прыгала никуда. А Керри и не собирается. Какой тут прыгать, когда еле живая?

Уокер дотягивается до джинсов, брошенных в изголовье, достает сигареты, прикуривает.