Голодные игры. И вспыхнет пламя. Сойка-пересмешница

Смотрит на онемевшую публику, потом на пол и наконец – на Цезаря.

– Как, по-твоему, наши друзья, собравшиеся здесь, умеют хранить секреты?

В зале слышны беспокойные смешки. Что это значит? Хранить от кого? За ними теперь наблюдает весь мир.

– Абсолютно уверен, – отчеканивает Фликермен.

– Мы уже поженились, – тихо говорит Пит.

Зрители в изумлении, а мне приходится спрятать пылающее лицо в складках юбки. Господи, куда его понесло?

– Но… как же так? – лепечет ведущий.

– Ну, это был не официальный брак. Мы не ходили в Дом правосудия, ничего такого. Видите ли, не знаю, как в других дистриктах, а у нас в Двенадцатом есть собственный свадебный обряд. Его мы и провели, – поясняет Пит и рассказывает о поджаренном хлебце.

– Ваши родные, конечно, присутствовали? – уточняет Цезарь.

– Нет, мы никому не сказали. Даже Хеймитчу. Мама Китнисс бы нас не одобрила. Понимаете, в Капитолии свадьба прошла бы без общего хлебца. И потом, дожидаться было невмоготу. Поэтому как-то раз мы взяли и сделали это. И знаете, никакая бумага с печатью, никакой пир на весь мир не свяжет нас более крепкими узами, чем сейчас.

– Но это произошло до объявления о Квартальной бойне? – интересуется Фликермен.

– Разумеется, до. Позже мы бы так не поступили. – У Пита страшно расстроенный вид. – Но кто же мог знать? Ни одна душа в целом свете. Мы прошли через Игры, мы победили, все умилялись, видя нас вместе, и тут, словно снег на голову… Ну, то есть как можно было такое предвидеть?

– Понимаю, Пит. – Цезарь обнимает его за плечи. – Целиком согласен с тобой. Но я искренне рад, что вы двое хотя бы несколько месяцев наслаждались семейным счастьем.

Публика оглушительно хлопает. Будто бы приободрившись, я наконец поднимаю лицо и одариваю зрителей скорбной улыбкой благодарности. Глаза чуть слезятся от дыма – это сейчас очень кстати.

– А я – нет, – неожиданно возражает Пит. – Лучше бы мы подождали, когда все решится официальным путем.

Фликермен даже отступает на шаг.

– Разве краткое счастье хуже, чем никакое?

– Пожалуй, Цезарь, я бы с тобой согласился, – с горечью продолжает Пит, – если бы не ребенок.

Ну вот. Он опять это сделал. Устроил подлинный взрыв, уничтоживший все старания предыдущих участников. А может, и нет. Может, в этот раз он поджег запальный шнур от бомбы, сооруженной другими трибутами в надежде, что кто-нибудь бросит искру. Думаю, люди ждали этого от меня, облачившейся в платье невесты. Если бы они знали, насколько я завишу от своего стилиста, тогда как Питу довольно и собственного ума!

Выстрел гремит в виде многочисленных грозных выкриков с мест, обвиняющих Капитолий в несправедливости, в варварстве и жестокости.