Голодные игры. И вспыхнет пламя. Сойка-пересмешница

И если нам не судьба обойтись без союзников, лучше уж предпочесть эту парочку. – Я с такой силой швыряю половник в кастрюлю, что на нас обоих летят брызги соуса.

– Почему ты злишься? – интересуется Пит, утираясь подолом рубашки. – Из-за той шутки у лифта? Извини. Я думал, мы вместе посмеемся.

– Забудем, – трясу головой я. – Много разных причин.

– Дарий, – кивает он.

– Дарий. Игры. Это дурацкое приказание Хеймитча с кем-то дружить…

– Если что, можем снова остаться вдвоем.

– Знаю. Но Хеймитч, наверное, прав, – возражаю я. – Он всегда прав – если это касается Игр. Только не говори ему, что я так сказала.

– В любом случае последнее слово насчет союзников останется за тобой. Но мне сейчас ближе всего Рубака и Сидер, – заявляет Пит.

– Сидер – да, Рубака – ни за что. Вряд ли я передумаю.

– А ты пойди пообедай с ним. Обещаю, я больше не дам ему лезть с поцелуями.

За обедом Рубака и в самом деле был не так ужасен. По крайней мере, он трезв, а если даже и грубовато подшучивает оглушительным голосом, то в основном над самим собой. Ясно, чем он привлек нашего ментора с его темным образом мыслей, однако я все-таки не уверена, что готова взять этого человека в союзники.

Стараюсь вести себя дружелюбнее – и не только с ним, а со всей компанией. После обеда наведываюсь в секцию по определению съедобных насекомых вместе с трибутами Дистрикта номер восемь – Цецелией, оставившей дома троих ребятишек, и Лаем, тугоухим старцем, который с трудом понимает, что вообще происходит вокруг, и упрямо сует себе в рот ядовитых букашек. Меня так и разбирает рассказать о той лесной встрече с Бонни и Твилл – но как исхитриться? Кашмира и Блеск, сестра и брат из Первого дистрикта, сами приглашают меня заняться плетением подвесных гамаков. Оба держатся вежливо, но прохладно. Скорее всего, они лично знали убитых мной Марвела и Диадему, а то и были их менторами. И гамак, и попытка завести разговор получаются у меня не очень. Потом я некоторое время размахиваю мечом бок о бок с Энорабией. Мы обмениваемся двумя-тремя фразами, однако на большее нас не хватает. В рыболовной секции ко мне снова подходит Финник – главным образом чтобы представить старушку Мэгз из его родного дистрикта. Говорит она с жутким акцентом, да еще и картавит (похоже, перенесла инсульт), так что мне удается разобрать лишь одно слово из четырех. Однако могу поклясться, дайте ей что угодно – шип, рыбью косточку, кольцо-сережку, – и эта женщина в мгновение ока сделает рыболовный крючок. Немного погодя я перестаю слушать инструктора и попросту повторяю за ней. Изгибаю гвоздик, цепляю его на леску, сплетенную из своих волос – и получаю в награду беззубую улыбку, а также неразборчивое, но явно лестное замечание.