Голодные игры. И вспыхнет пламя. Сойка-пересмешница

 – То есть нет, конечно. Ты же их узнала, правда?

Я киваю.

– У нас их называют морником.

– Даже название жуткое. Прости, Китнисс. Я правда думал, это те же самые, какие собирала ты.

– Не извиняйся. Теперь мы еще на шаг ближе к дому, так ведь?

– Я выброшу остальные.

Пит поднимает кусок пленки за края и собирается выбросить ягоды в кусты.

– Подожди! – кричу я.

Я нахожу в рюкзаке кожаный мешочек, доставшийся мне от парня из Первого дистрикта, и насыпаю в него несколько горстей ягод.

– Они обманули Лису, может и с Катоном сработают. Если будет нас преследовать, мы бросим мешочек, будто случайно, а он, глядишь, и попробует…

– И тогда здравствуй, Дистрикт-12.

– Точно, – говорю я и прикрепляю мешочек к поясу.

– Теперь он знает, где мы, если был не очень далеко отсюда. Видел планолет, думает, что мы убили Лису, и придет.

Пит прав. Возможно, Катон только и ждал такого случая. Впрочем, даже если мы убежим отсюда, нам все равно придется где-то зажарить мясо, и мы опять себя обнаружим.

– Давай разводить костер. Прямо тут, – говорю я и начинаю собирать ветки.

– Ты готова с ним встретиться? – удивляется Пит.

– Я готова поесть. Лучшего шанса спокойно приготовить еду не будет. Если Катон узнал, где мы, тут ничего не поделаешь. А еще он знает, что нас двое, и уверен, что мы специально охотились на Лису. Значит, ты выздоровел. А раз мы развели костер, то не только не боимся его, а, наоборот, устроили западню. Ты бы пришел в таком случае?

– Скорее всего нет, – признает Пит.

Пит – мастер по части разведения огня; скоро сырые ветки горят так, что треск стоит. Тем временем я подготавливаю к жарке кроликов и белку. Коренья, завернув в листья, пеку прямо в углях. Пока один из нас собирает съедобные травы, другой внимательно следит, не покажется ли Катон. Как я и предполагала, он не объявляется.

Когда еда готова, я укладываю ее в рюкзак, оставив нам по кроличьей ножке, чтобы съесть по дороге.

Я хочу подняться повыше на лесистый холм, найти подходящее дерево и устроиться на ночь, но Пит высказывается против:

– Я не умею лазать по деревьям, как ты, да еще с больной ногой. К тому же вряд ли я смогу уснуть в пятидесяти футах от земли.

– Внизу ночевать опасно.

– Может, возвратимся в пещеру? – предлагает Пит. – Там рядом вода, и удобно обороняться.

Я вздыхаю. Идти – или, точнее сказать, ломиться – через лес еще несколько часов, чтобы вернуться на то же место, где одни камни и нельзя охотиться? Как отказать Питу? Он слушался меня весь день, и я уверена, что, будь я на его месте, он бы не заставил меня ночевать на дереве. Вообще, я сегодня не очень-то хорошо обращалась с Питом. Придиралась, что он слишком шумит, ругалась за то, что ушел к ручью.