Голодные игры. И вспыхнет пламя. Сойка-пересмешница

Какой-то зверь, может, дикая собака, подрал ей лопатку, и началось заражение. Старик поддерживает козу, чтобы подоить; сама она на ногах не держится. Я знаю, кто ее выходит.

– Гейл, – шепчу я. – Я хочу подарить Прим эту козу.

В Дистрикте-12 коза может изменить жизнь. В еде козы неприхотливы, а на Луговине полно травы. Одно животное дает почти полведра молока в день. И попить хватит, и сыру сделать, и еще на продажу останется. К тому же все законно.

– Она сильно ранена, – говорит Гейл. – Давай посмотрим поближе.

Мы подходим, покупаем на двоих чашку молока и глядим на козу, будто из любопытства.

– Чего уставились? – спрашивает старик.

– Просто смотрим, – отвечает Гейл.

– Ну смотрите, пока жива. А то сейчас продам ее мяснику. Все равно молока от нее никто брать не хочет, а если и возьмут, так полцены выторговать норовят.

– Сколько мясник дает? – интересуюсь я.

Старик пожимает плечами.

– Постой тут, увидишь.

В эту минуту к нам с другого конца площади подошла Руба.

– Ты вовремя, – говорит старик. – Девочка положила глаз на твою козу.

– Да ладно, – равнодушно говорю я. – Продана так продана.

Руба смерила меня взглядом, потом недовольно посмотрела на козу.

– Нет, я такое брать не стану. Ты глянь, что у нее с лопаткой. Да там весь бок сгнил, наверно. Даже на колбасу не годится.

– Как так? Мы же договорились, – возмущается Козовод.

– Договорились, да не об этом. Ты сказал, пара отметин от зубов, а тут вон что. Продай ее девочке, если она такая дура, что купит.

Уходя, Руба мне подмигнула.

Козовод страшно разозлился. Козу он все равно хотел сбыть с рук, тем не менее торговались мы с ним не меньше получаса. Целую толпу собрали. Кто одно говорил, кто другое. Ну и цена вышла ни то ни се: почти даром, если коза выживет, и грабеж, если сдохнет. Каждый ушел со своим мнением, а я ушла с козой.

Гейл помог мне ее нести. Ему, наверное, тоже было интересно, как отреагирует Прим. А я была так рада, что перед уходом даже розовую ленточку купила и повязала козе на шею."

"Надо было видеть Прим, когда мы появились дома с таким подарком. Это ведь она совсем не так давно со слезами упрашивала меня оставить Лютика, того паршивого кота. Сейчас она плакала и смеялась одновременно. Мама, правда, посмотрела на рану с сомнением, но они с Прим справились. Прикладывали травы, поили отварами.

– Прямо как ты меня, – говорит Пит.

За рассказом я даже забыла, что он здесь.

– Мне до них далеко. Они творят чудеса. Та животина не умерла бы, даже если бы захотела.

Запоздало прикусываю язык. Каково это слышать Питу, который действительно умирает. Умирает, потому что я такая бестолковая.

– Ничего. Я ведь не хочу, – шутит Пит. – Рассказывай дальше.

– Да я уже почти закончила. Помню только, в ту ночь Прим легла спать вместе с Леди на одеяле возле печки.