Голодные игры. И вспыхнет пламя. Сойка-пересмешница

Они держат его за сторожа, поэтому, наверное, и не убили до сих пор. Сам он не очень крепкий.

– Он вооружен?

– Не особенно, насколько я заметила. Копье есть. Двух-трех из трибутов он смог бы одолеть, но Цеп легко бы его убил.

– И еда лежит просто так? Под открытым небом? – спрашиваю я. Рута кивает. – Что-то тут не так. Не нравится мне это.

– Мне тоже. Только не пойму что, – признается Рута. – И, Китнисс, даже если ты подберешься к еде, как ты ее уничтожишь?

– Сожгу. Сброшу в озеро. Оболью жидкостью для горелок. – Я шутливо тычу Руту пальцем в живот, как если бы на ее месте была Прим. – Съем! – Рута хихикает. – Не бойся, что-нибудь придумаю. Испортить – дело нехитрое.

Некоторое время мы собираем коренья, рвем ягоды и травы, тихо обсуждаем планы, как нам победить мерзких профи. Рассказываем друг другу о себе. Рута – старший ребенок в семье, у нее шестеро братьев и сестер, которых она никому не дает в обиду. С самыми маленькими она делится своими пайками. Ищет еду на лугах. Это тоже запрещено, а миротворцы там гораздо суровее, чем у нас. И при всем том – на вопрос, что она любит больше всего, Рута, не задумываясь, отвечает: музыку.

– Музыку? – удивляюсь я. Для меня музыка по части полезности занимает место где-то между бантиками для волос и радугой. Да и то – по радуге можно, по крайней мере, погоду узнать. – У тебя есть время на музыку?

– Мы поем дома. И на работе тоже. Поэтому мне нравится твоя брошь.

Рута показывает на золотую сойку-пересмешницу, о которой я уже совсем и думать забыла.

– В вашем дистрикте водятся пересмешницы?

– Полно. С некоторыми я даже подружилась. Мы можем часами петь друг другу песни. А еще они передают вести.

– То есть как?

– Обычно я сижу выше всех на деревьях и первая вижу флаг, когда рабочий день заканчивается. Тогда я пою коротенькую мелодию. Вот так. – Рута открывает рот, и из него раздаются четыре нежные, чистые нотки. – А пересмешницы в саду подхватывают ее, и сразу все знают: на сегодня работа кончилась.

Я отстегиваю брошь и протягиваю Руте:

– Возьми. Для тебя она значит больше, чем для меня.

– Нет-нет. – Рута поспешно сжимает своей ладошкой мои пальцы вокруг броши. – Пусть она будет у тебя. Из-за нее я решилась тебе довериться. А у меня есть вот это. – Она вытаскивает из-под воротника ожерелье, сплетенное из какой-то травы. На нем висит грубая деревянная звездочка или, быть может, цветок. – Это хороший талисман.

– Что ж, до сих пор он помогал, – соглашаюсь я, прикалывая сойку обратно к рубашке. – Не расставайся с ним.

К полудню наш план готов. Перекусив, мы приступаем к его осуществлению. Я помогаю Руте собрать и сложить хворост для двух костров. Третьим она займется, когда я уйду. Встретиться мы договариваемся на том самом месте, где вчера вместе ужинали.