Игры в любовь и смерть. Книги 1-3

Оно было адресовано Лауре и содержало всего несколько фраз, написанных на простой бумаге крупным корявым почерком, но смысл его был устрашающим:

«Коли желаете увидеть свою дочь живой, приезжайте завтра вечером в трактир в Гильдо. Одна (это слово было подчеркнуто двумя жирными чертами). А скажете кому — найдете только труп».

Молодая женщина пошатнулась и стала белее мела, но все же особенно не удивилась: она хоть и неосознанно, но ожидала чего-нибудь подобного. Это гнусное письмо уже тем было хорошо, что оно положило конец невыносимой неизвестности. Она протянула послание Лали, подождала, пока та прочтет, и потом ровным голосом объявила:

— Завтра выезжаю в кабриолете. Править им легко, а дорогу я хорошо знаю.

— Лаура, Лаура! — вскричала в ужасе графиня. — Вы попадете прямо в пасть к волку! Этот человек, а я думаю, что речь идет о вашем муже, не успокоится, пока не погубит вас, клянусь!

— Вы наверняка правы, но я ведь не сказала, что собираюсь преподнести ему себя со всеми потрохами. Я поеду на эту встречу, потому что это единственная возможность спасти Элизабет, но только в письме ничего не говорится об оружии, так что будьте уверены, я поеду вооруженной… и уж позабочусь о том, чтобы выстрелить первой.

— Но что вы задумали?

— Все очень просто: я убью этого сына Сатаны, как только увижу, потому что иначе он меня убьет. Так что или он, или я, а на переговоры я не пойду.

Высказавшись, Лаура поднялась в комнату, где ее отец издавна хранил оружие: ружья, пистолеты, шпаги, сабли и кинжалы. Она выбрала кинжал с выточенным в Толедо лезвием, в ножнах, обтянутых черной кожей. Еще взяла пару пистолетов, из которых мать иногда постреливала в саду Лодренэ, чтобы не потерять навык и потренировать глаз. Мария хорошо знала, что ей, как главе такого большого предприятия, нужно уметь защитить себя. Лаура тоже умела обращаться с пистолетом, но ее этой науке обучил Батц. С холодной решимостью она проверила оружие, великолепные дуэльные пистолеты, казавшиеся ей наиболее подходящими для этого случая. Она тщательно вычистила их, зарядила, а пороховницу и пули взяла с собой."

"Весь остаток дня она занималась приведением в порядок своих дел и составлением завещания, которое попросила подписать двух свидетелей — лакеев Элиаса и Геноле, после чего отнесла его нотариусу. И, наконец, села и постаралась сосредоточиться на другом: она подумала о боге, надеясь привести в порядок и свои религиозные понятия. Она предпочла говорить с богом один на один, без посредства священника, который, без сомнения, отказался бы дать отпущение грехов женщине, полной такой решимости совершить убийство. Даже если это убийство было необходимо для спасения ее собственной жизни.