Игры в любовь и смерть. Книги 1-3

 — Это печати Коммуны.

— Ты прав, гражданин, — кивнул Камю.

— Лучше всего будет немедленно войти и перестать болтать! — рявкнул Питу. Концом своей сабли он сорвал печати и взял дело в свои руки. — А вы, — обратился он к остальным патрульным, — отправляйтесь вниз и берите этих негодяев с тыла.

И его все послушались. А Питу буквально поволок за собой Камю в тот зал, где должны были храниться сокровища французских королей. Чудовищная картина предстала перед ними!

Все было изуродовано — ящики выдвинуты, стеклянные витрины разбиты, шкатулки, ларцы и сундуки взломаны и опустошены. На столах, на паркете остались следы пиршества — еда, пустые и недопитые бутылки вина, огарки свечей. Здесь происходила настоящая вакханалия невежества и буйной дикости.

— Они не могли все унести за одну ночь! — выдохнул ошеломленный Анж Питу. — Даже если бы их было пятьдесят, а их, насколько я успел заметить, было намного меньше."

"Со двора донесся голос гвардейца:

— Мы схватили двоих!

— Ну что ж, — с облегчением вздохнул мэтр? Камю, к которому вернулся его величественный тон, — надо предупредить полицию. А я тем временем отправлюсь к министру внутренних дел. Гражданин Ролан должен немедленно узнать о беспорядках.

— Сейчас два часа ночи, — решился подать голос консьерж. — Ему это не понравится!

— Понравится это ему или нет — не имеет никакого значения, — резко ответил Камю. — Он отвечает за сохранность дворцов, которые принадлежат нации, и всего того, что в них содержится. Незаметно, чтобы он слишком усердствовал. Я с удовольствием посмотрю на выражение его лица.

Мэтр Камю потирал руки от удовольствия. Он не принадлежал к партии, в чьих рядах был министр. Между жирондистами, пребывавшими у власти до этого времени, и людьми Дантона, ставшего министром юстиции, Робеспьера и Марата, членами Коммуны, по-явились разногласия, хотя большинство из них принадлежали к Клубу якобинцев.

Пока мэтр Камю вещал, Анж Питу бродил по богато украшенным залам, где три дня, казалось, бесчинствовала орда варваров. Журналист обладал хорошим вкусом, и для него увиденное было сущим кошмаром. Питу вдруг заметил, что под одним из шкафов что-то блеснуло. Убедившись, что на него никто не смотрит, он быстро нагнулся, протянул руку и достал крупный бриллиант, чей голубой блеск казался небесно-божественным. Питу не стал его рассматривать, а самым естественным жестом человека, который ищет носовой платок, положил его в карман и в самом деле достал платок, громко высморкался и продолжил осмотр. Но больше удача не благоволила Питу. Он лишь с удовлетворением отметил, что многие шкатулки остались нетронутыми. Он жестом подозвал консьержа, который проходил по залам с самым невозмутимым видом.