Игры в любовь и смерть. Книги 1-3

Добавлю, чтобы вы все поняли, что император Франц в своем официальном акте с требованием выдать Ее Высочество уточняет, что сопровождать ее должна мадемуазель Ламбрике.

— Чем же эта девушка заинтересовала императора?

— Тем, что ему небезызвестно, что она дочь Франции почти в такой же мере, как и его племянница, и что он не видит ничего предосудительного в том, что она займет подобающее ей место, даже наоборот. Конечно, за эрцгерцога она замуж не выйдет и будет жить в Вене почти в такой же изоляции, как Ее Высочество в Тампле. Но так будет лишь на первых порах. А потом посмотрим…

— Иначе говоря, императору известно о том, что произошло с Ее Высочеством? Так зачем он хочет, чтобы она приехала, зачем ломать дешевую комедию?

— Если вы не знаете, то хочу сообщить вам, что принцесса богата. До экспедиции в Варенн королева Мария-Антуанетта переправила в Брюссель крупную сумму денег и свои личные украшения, которые вывез в своем чемодане ее парикмахер Леонард. Это целое состояние, и Австрии хотелось бы наложить на них лапу.

— В таком случае почему бы не дать ей приехать, раз все равно она должна прятаться?

— Чтобы во что бы то ни стало опровергнуть слух о будущем материнстве, который уже докатился до Неаполя, где привел в негодование сестру Марии-Антуанетты Марию-Каролину. Даже живя в отдалении, ложная королевская дочь будет день за днем демонстрировать редким посетителям свою не увеличивающуюся в объеме талию.

— Как я понимаю, эта беременность становится секретом Полишинеля?

— Не будем преувеличивать! Я пока что говорил только о двух особах: императоре и королеве Неаполя. Надо добавить к этому списку принца Конде, раскинувшего в настоящее время шатер неподалеку от швейцарской границы. Он будет обеспечивать безопасность принцессы в деликатном деле обмена на французских военнопленных и при подмене на сводную сестру. А это дело, разумеется, еще более деликатное! Именно в этот момент на сцене должны появиться вы: когда кареты принца Гаврского, прибывшего за принцессой, направятся к австрийским границам. Вы уедете с ней в место, не скрою, приятное, но скрытое от посторонних глаз, где она проживет столько, сколько будет необходимо. Вы будете ее… придворной дамой, подругой, защитницей, наперсницей… на время, которое я сейчас не берусь определить. Подумайте и скажите мне о своем решении.

Подумать? Лауре это было ни к чему. Ей предоставляли счастливую возможность жить подле Марии-Терезии и ее будущего ребенка, скрыться от своих волнений и избежать фантастического притяжения, которому она не могла противиться, находясь поблизости от человека, который, как она теперь точно знала, предал ее и, наверное, предавал и раньше. Да и Мари, должно быть, он тоже предавал…

— Я согласна, — твердо сказала она.