Игры в любовь и смерть. Книги 1-3

В душе пацифист и вовсе не убежденный республиканец, он пережил в самый день своего назначения министром донос, поступивший в Директорию, обвинявший его в роялистских настроениях, но у него хватило здравого смысла не обращать внимания на злобные наветы. Бенезеш даже более, чем его коллега из министерства внешних сношений, был подходящей фигурой для переговоров по такому деликатному предмету, как выезд Марии-Терезии из страны. Эта деятельность помогала ему отвлечь внимание властей от некоторых фактов его биографии: его брат и сын были эмигрантами, а жена в первом браке была замужем за маркизом де Буйе[68].

Итак, войдя, он низко поклонился и извинился, что зашел к мадам без предупреждения. Бенезеш, казалось, не замечал сверлящего взгляда мадам де Шантерен, у которой на сердце камнем лежали три письма, оставленные без ответа. Министр выказал особое почтение Лауре, а затем перешел к небольшой речи, имеющей целью сообщить мадам официальную новость о ее скором освобождении с последующим отъездом в Вену.

Но Мария-Терезия сразу запротестовала:

— Я не хочу ехать в Австрию. Эти люди нас не любят. Император позволил убить мою матушку и свою родственницу, он ничего не сделал, чтобы избавить ее от мук, и в этих условиях мне будет просто стыдно стать эрцгерцогиней.

— Я понимаю вашу точку зрения, но выйдет ли Ваше Высочество замуж за эрцгерцога Карла или не выйдет, это республиканскую Директорию никак не касается. Уже в Вене мадам сама решит, дать согласие или же отказать. Она совершенно свободна в выборе и может распоряжаться собой по своему усмотрению. И если я позволил себе предстать сегодня перед нею, то только для того, чтобы служить. Поэтому покорнейше прошу сообщить мне, кто из дам и прислуги составит ее свиту.

Озабоченное лицо Марии-Терезии вмиг осветилось:

— Это правда? Я могу выбрать?

— Ну конечно. Само собой, в пределах благоразумия…

— В таком случае я прошу включить дам Мако и Турзель, из которых одна опекала меня в детстве, а вторая занималась моим воспитанием, а также мадам Серен, бывшую даму, которая отвечала за гардероб моей бедной тетушки Елизаветы…

— Насчет этой последней сначала требуется выяснить, где она находится. Что до мадам де Мако, то ее возраст не позволит ей совершить такое долгое путешествие. Кто еще?

Принцесса указала на обеих присутствующих рядом с ней дам:

— Эти дамы дороги мне… если они пожелают… И, наконец, мадам Варенн, бывшая камеристка матушки.

— А из мужчин?

— Гомен, он первый проявил ко мне сочувствие, а также Франсуа Ю, верный камер-лакей моего отца, его найдете вы на набережной Анжу… Менье — пусть служит поваром, еще ключник Барон, который будет моим камер-лакеем.