Игры в любовь и смерть. Книги 1-3

И хоть мадам Сюркуф была кроткой женщиной, но она обладала отзывчивым и чувствительным сердцем. Словом, она пришла, увидела Лауру и была покорена ее очарованием. Лали тоже, хоть и с некоторыми оговорками, но в целом понравилась ей, и в результате этого визита дамы в лице Розы Сюркуф получили пылкую защитницу, заставившую некоторых прикусить язык. Мадам Сюркуф исходила из того, что выжить в годы революции — уже заслуга и добавлять людям лишние страдания злословием совсем не пристало.

От всего сердца жалела она Лауру, потому что супругом был ей послан Понталек и что до сих пор не удалось найти его труп, а это являлось препятствием для второго брака. Уповая на провидение, мадам Сюркуф тайком молилась, чтобы поскорее нашлось доказательство смерти этого мерзавца. В глубине души она лелеяла мысль о том, что молодая вдова могла бы стать ей невесткой. Из четырех сыновей только старший, Шарль, был женат на Аделаиде Оливье, которая, кстати сказать, не видела его уже несколько месяцев, ведь он с марта служил канониром эскадры. Двадцатичетырехлетний Никола был все еще холост, как и Робер, семейный чертенок, — его пришлось срочно определять на корабль в тринадцать лет, ведь, противясь навязанному матерью религиозному воспитанию (а она мечтала, чтобы ее сын стал «сыном церкви»), ему случалось поколачивать даже своих преподавателей в динанском коллеже. Сейчас ему было столько же лет, сколько и Лауре. Этой зимой 1794 года он служил на корвете «Ласточка», который и вывел из порта «Гриффона», сопроводив его до мыса Африки. Роза увидела в этом некий знак свыше, хотя Никола, бороздивший в это самое время воды у Антильских островов, стал бы, возможно, более покладистым супругом для молодой женщины. Но Роза рассчитывала, что очаровательная Лаура сумеет наконец образумить этого чертенка, который, несмотря на свои дерзкие выходки, был самым честным, самым правдивым и самым смелым из всех сыновей. Мадам Сюркуф никогда не упускала случая, хоть и с иронией, расхваливать его в каждый свой приход. Это раздражало ревнивого, вспыльчивого Жуана, а Лали лишь забавлялась.

— Если мадам Сюркуф хочется помечтать, так к чему мешать ей? — увещевала она Жуана. — Вам отлично известно, что мадам Лаура не может снова выйти замуж, пока не найдены останки ее супруга, и даже если предположить, что они найдутся завтра, неужели вы думаете, что она в состоянии влюбиться в юношу, о котором говорят, что его единственная страсть — стихия и борьба! Хотя это не так уж и плохо…

— А вы подумали о бароне? Ведь он ваш друг.