Игры в любовь и смерть. Книги 1-3

Он был у кардинала около девяти утра. На лестнице его встретил все тот же монах.

— Я барон Жан де Батц. На службе Его Величества короля Людовика XVII! — совсем по-военному отрапортовал он, вытянувшись во весь рост.

Священник вытаращил глаза, приподнял одну бровь и улыбнулся:

— Вот это неожиданность! Меня зовут аббат Эймар, я из аббатства Невиллер в Эльзасе, специально приставлен к Его Преосвященству. Соблаговолите подождать. Я узнаю, смогут ли вас принять.

— По-вашему, меня примут?

— Я бы очень удивился, если бы отказали…

И действительно, буквально через несколько мгновений Батц уже входил в небольшую комнату, служившую одновременно рабочим кабинетом, гостиной и молельней. Соблаговолившее выглянуть зимнее солнце протянуло свои лучи в оба открытых по этому случаю окна, впустив морозный воздух, от которого Батц, оставивший плащ в вестибюле, поежился. Истинный сын теплой Гаскони, он боялся холода.

Не таков был, судя по всему, тот, кто шел ему навстречу, с естественной простотой носивший черную сутану. Лишь только пурпурная шапочка, вокруг которой вились благородные седины, свидетельствовала о ранге хозяина кабинета. Батц склонился и был допущен к поцелую золотого перстня с сапфиром. В свои шестьдесят принц-кардинал Луи де Роган все еще был великолепен, несмотря на бороздящие тонкое лицо морщины — следы тернистого пути в деле, как его тогда называли и будут называть и впредь — «Ожерелья королевы». Руки кардинала были исключительно красивы. Для встречи посетителя он приберег одну из своих самых благосклонных улыбок

— Неуловимый барон де Батц! — сказал он. — Известно ли вам, какая честь принимать у себя в доме человека, за которым все еще гоняются полицейские Франции?

— Ваше Преосвященство ценит меня больше, чем я того заслуживаю.

— Полно! Вы становитесь легендой! Человек короля, тот самый, который все испробовал, дабы спасти его от эшафота утром 21 января, тот, кто помогал королевской семье, затем королеве, стремясь избавить ее от ужасной кончины…

— Который вдобавок выкрал Людовика XVII из Тампля, воспользовавшись переездом Симонов, которым было поручено его «воспитание». Да, я тот самый Батц, — добавил он без ложной скромности. — И пришел поговорить с вами, монсеньор, о Его Королевском Высочестве!

Любезное лицо кардинала вмиг замкнулось, став почти высокомерным.

— Как вам будет угодно. Насколько мне известно, несчастное дитя все еще томится в башне…

— Мы подменили короля другим мальчиком… Но, если не ошибаюсь, Вашему Преосвященству это известно…

— Вы обвиняете меня во лжи? — презрительно бросил Роган.

— Боже сохрани! Но это дело такой важности, что осторожность Вашего Преосвященства вполне естественна. Даже в отношении меня. Ведь, по сути, вы меня совсем не знаете.