Игры в любовь и смерть. Книги 1-3

Батц долго не решался войти, рассуждая, как лучше поступить, и понимая, что разговорить Монгальяра будет очень трудно. Он же видел, как только что тот сопротивлялся угрозам сообщника, и не представлял себе, что надо сделать с тяжелораненым, чтобы у того развязался язык. К тому же приходилось считаться и с пистолетом дамочки, да и, скорее всего, с аббатом Монте, который с таким аппетитом расправлялся с десертом. Непросто в одиночку вламываться в дом, где есть хоть какая-то, но защита.

И тут само Небо пришло ему на помощь: дверь отворилась, и из нее с трубкой в зубах вышел аббат Монте. Он постоял немного на пороге, глядя на небо и поглаживая свой животик. Несомненно, толстяку требовался моцион для переваривания пищи. Снег прекратился, потеплело. Аббат вышел в сад, толкнул калитку и направился прямо к тому месту, где только что сражались дуэлянты. Укрывшись за деревьями чуть поодаль, Батц с нетерпением ожидал, пока он подойдет поближе. Церковный сан аббата не мешал замыслам Батца: быстро перекрестившись для очистки совести, он подскочил к коротышке и, крепко зажав ему рот ладонью, потащил к зарослям. Там он повалил свою жертву на землю и, нажав ему коленом на живот, чтобы тот не дергался, заткнул аббату рот кляпом, сооруженным из скрученного платка.

— Вот так! — с удовлетворением произнес Батц. — А теперь поболтаем. Поверьте, аббат, я очень опечален тем, что вам пришлось претерпеть столь неуважительное обращение, но помыслы мои чисты и не в моих намерениях отправлять вас к господу ранее назначенного срока…

— Хо…хо…хо… — выдохнула жертва, выкатив белесые глаза.

— Вы совершенно правы, — заметил Батц. — С кляпом во рту разговаривать неудобно, и я готов вытащить его, если вы обещаете не кричать. Впрочем, мне кажется, что, увидев это, вы станете более сговорчивы, — добавил он, сунув тому под нос револьвер. — Сейчас я вытащу платок, хотя можете быть уверены: он чист и не был в употреблении.

— Хо…хо…хо… — повторил Монте, утвердительно кивая. И, как только он смог говорить, заявил: — Немедленно скажите, что вам от меня нужно! Я принадлежу к церкви, так с божьим человеком не обращаются…

— А как по-вашему: если божий человек участвует в похищении, то он действует по указанию господа?

— В каком таком похищении?

— Вам прекрасно известно, о чем идет речь, но я пока не об этом. Сейчас меня интересует, при каких обстоятельствах был ранен ваш драгоценный хозяин.

— Тут нет никакой тайны: мы ехали по Шварцвальдским горам, на нас напали бандиты и ограбили. Господина графа ранили, когда он пытался нас защитить…

— Напали и ограбили? Известно ли вам, господин аббат, что ложь.— это смертный грех?

— Я не лгу!

— Ну-ну! Напали — это еще туда-сюда, но насчет грабежа — чистая ложь.