Игры в любовь и смерть. Книги 1-3

После смерти брата он осаждает европейских монархов с требованием признать его регентом. На самом деле этот титул принадлежит по праву матери короля, так что пока он ничего не добился: в этом вопросе вся Европа поддерживает Австрию. Но теперь, когда Мария-Антуанетта мертва…

Барон без труда мог представить, как граф Прованский отреагирует на смерть невестки. Он ясно видел, как, получив почту из Парижа, граф произносит с саркастической улыбкой:

— А вот теперь мы посмотрим, откажется ли венский двор признать меня регентом!

Лауре очень хотелось побольше разузнать о планах человека, которого она любила, но Жан был явно не склонен сообщать ей подробности.

— Вы уверены, что, оказавшись в Оверни, не захотите отправиться дальше? — осторожно спросила Лаура. — Например, поблагодарить вашего швейцарского друга…

— И атаковать д'Антрэга в его логове? К сожалению, он уехал из Швейцарии еще в июле и теперь живет в Венеции у своего друга Лас Казаса, посла Испании при дворе дожа. Графу удалось убедить Лас Казаса взять его официально на службу. Оттуда ему легче вести переписку с Англией, Австрией, Россией и получать деньги. Тулон не кажется д'Антрэгу достаточно надежным, и он надеется убедить брата короля переехать в Верону, к нему поближе…

— Я понимаю, — ответила со вздохом Лаура. Все эти сведения не помогли ей справиться с охватившими ее подозрениями. — Но достаточно ли далеко от Швейцарии до Венеции? Вы уверены, что вам удастся избежать соблазна?

Де Бац взял руку молодой женщины и коснулся ее нежным поцелуем, но не сумел скрыть насмешливой улыбки:

— Только столкнувшись с соблазном, можно узнать, есть ли у тебя силы ему противостоять. Должен признать, что расправа с д'Антрэгом для меня предприятие весьма заманчивое, но пока у меня еще есть дела здесь.

Барону предстояло довести до конца дело с «Индийской компанией», о которой Шабо, наслаждающийся медовым месяцем, совершенно забыл. Впрочем, как он и обещал новоиспеченной супруге, бывший монах аккуратно посещал все заседания Конвента и собрания в Якобинском клубе.

Через два дня после свадьбы Делоне приступил ко второму этану операции. Не смущаясь тем, что он мешает уединению влюбленных, Делоне явился рано утром в особняк на улице Анжу. Вид у него был крайне озабоченный.

— Извини, что я тебя беспокою, — заявил он Шабо, который вышел к нему в дезабилье, то есть полуголым и с взлохмаченными волосами, — но в Комитете общественной безопасности ходят о тебе малоприятные слухи.

— Слухи обо мне? Но кто посмел…

— Амар, Пани, Давид… Поверь, мне не доставляет удовольствия говорить об этом, но твоя женитьба на австриячке произвела крайне неприятное впечатление.