Игры в любовь и смерть. Книги 1-3

Никакой кареты для «австриячки»! Мария-Антуанетта сидела на доске, спиной к лошади. Рядом с ней восседал аббат Жирар; он молился, не сводя глаз с маленького распятия из слоновой кости. На крупной лошади перед повозкой гарцевал некий Граммон, бесталанный комедиант, игравший в этот день самую главную роль в своей жизни. Женщины аплодировали ему.

Когда повозка поравнялась с де Бацем, он замер, восхищенный и исполненный уважения. Эта женщина казалась лишь тенью самой блестящей из королев, но сколько в ней было достоинства, сколько гордости! И какое величие! Мария-Антуанетта сидела с закрытыми глазами, выпрямив спину, и простой белый чепец казался короной на грубо обкромсанных волосах. И де Бац забыл об осторожности. Как и 21 января, его мощный голос прогремел над улицей:

— Шляпы долой!

Воля этого человека была такова, что ему машинально повиновались. Только один человек ничего не слышал. Давид у окна торопливо рисовал, на его губах играла недобрая улыбка.

И тут со своей лошади заорал Граммон:

— Вот она, бесстыдная «австриячка»! С ней покончено, друзья мои!"

"Де Бац подумал: «Его я убью!» — и потянулся за пистолетом. Но этот жест не остался незамеченным. На него набросились двое здоровяков с пиками под улюлюканье толпы, не желавшей упустить такое зрелище. Барона бросили на землю, еще мгновение, и он был бы проколот пиками, но внезапно нападавшие отступили, повинуясь властному голосу:

— Не трогайте его, друзья! Он мой. Я давно его ищу!

Бац вгляделся в лицо своего спасителя и узнал Жуана. В карманьоле и красном колпаке он внушал доверие окружающим. К тому же Жуан схватил одного из мужчин за горло своим железным крюком. Еще чуть-чуть — и брызнула бы кровь…

— Все в порядке, гражданин! Он твой. Но убери его с глаз долой, а то он мешает наслаждаться спектаклем!

Толпа оказалась такой плотной, что Жуан с трудом вытащил из нее барона. Наконец они оказались в относительной безопасности на соседней улице.

— Спасибо, — от души поблагодарил Жан. — Но почему вы спасли меня? Ведь вы же меня ненавидите!

— Это верно, но я люблю ее и не хочу, чтобы она снова плакала. И потом, я ценю храбрость… даже бесполезную. И наконец, та, что идет на смерть с таким достоинством, заслуживает моего уважения!

Они хотели вернуться на площадь, но не смогли: люди стояли плотной стеной. Жуану пришлось взобраться на фонарный столб, как уличному мальчишке, а де Бац влез на выпуклые камни фундамента Мебельного склада. Теперь им все было видно…

Эшафот, окруженный пятью рядами солдат, оказался совсем рядом, по нему прогуливались помощники палача. Появилась повозка. Ее приветствовали яростными выкриками, шляпы и красные колпаки полетели в воздух. Цепляющийся за стену де Бац увидел, как с нее спустилась Мария-Антуанетта, а за нею аббат Жирар.