Игры в любовь и смерть. Книги 1-3

— Я полагаю, эта пьеса слишком груба для дамы, — не скрывая иронии, заметил он. — Но мне всегда казалось, что дочери свободной Америки не так чувствительны. Автор должен быть счастлив!

— И напрасно, — парировала Лаура. — Он здесь совершенно ни при чем. Это все жара…

— В таком случае приглашаю всех поесть мороженого в кафе «Корацца». Это освежает.

— Но нас ждет еще одна пьеса, — запротестовала Жюли, заглядывая в программу.

— Я буду очень удивлен, если ее сыграют, — ответил художник. — Вы только послушайте! Зрители в таком восторге, что просят повторить «Страшный суд».

— Тогда я голосую за мороженое! — воскликнул Джеймс Сван, беря Лауру за руку. — Слишком много хорошего тоже вредно. Вы пойдете с нами, миссис Тальма? Антракт, очевидно, затянется, если придется восстанавливать декорации для начала спектакля… А потом я отвезу мисс Адамс домой.

— В кафе мисс Адамс пригласил я, так что позвольте мне сопровождать ее, — вмешался Давид.

Лауре пришлось принять его руку, и все отправились в знаменитое итальянское кафе. По дороге Давид наклонился к своей очаровательной спутнице:

— Будьте откровенны, ведь вы упали в обморок не из-за нахлынувших чувств, не правда ли? У вас есть вкус, вам не могла понравиться такая глупость.

— Если вы такого мнения о пьесе, зачем же вы создавали для нее костюмы? Кстати, они просто великолепны.

— Дорогая моя, римский плебс требовал для развлечение крови и смерти на арене цирка. Наша публика ничуть не лучше. Ей следует дать то, о чем она просит.

— Так вот почему гильотина работает почти каждый день?

— Это совершенно разные вещи! — сухо ответил художник. — На эшафоте не играют. Это кровопускание, а Францию необходимо избавить от дурной крови. Но мы сможем вдоволь поговорить об этом, если вы окажете мне честь и позволите навестить вас…

Давиду было очень трудно отказать. Вежливо, но холодно Лаура ответила, что будет рада визиту. В ее голосе не ощущалось ни малейшей радости, но художнику пришлось довольствоваться этим.

Когда они вышли из кафе, Давид, которому надо было вернуться в театр, где он совершенно спокойно бросил своих спутниц, предложил руку Жюли Тальма. Женщина оперлась на нее с видом жертвы, которая не может избежать неприятной участи. Верная супружескому долгу, она должна была досмотреть спектакль, в котором играл ее муж, и явно расстроилась, когда американцы отказались последовать за ними.

— Простите, моя дорогая, но кто-то должен отвезти домой мисс Адамс, — заявил Джеймс Сван. — Я с удовольствием возьму это на себя.

— Моя жена плохо переносит духоту, — мягко извинился Барлоу. — Она пришла только ради того, чтобы доставить удовольствие Тальма.

— Ну, а я должен был доставить удовольствие народу, — ядовито парировал Давид.