Игры в любовь и смерть. Книги 1-3

Пуля в голову или в сердце на пороге тюрьмы — и она избежит этой участи!

— Я уверен, что у вас не дрогнет рука и глаза вас не подведут. Вы вполне можете решиться на эту авантюру, из которой вам не выбраться живым. Но вы должны жить, Жан де Бац! Ради вашего короля и ради сотен невинных, томящихся в тюрьмах. Если вы не хотите уехать, прошу вас, будьте осторожны! Игра, которую вы затеяли с Шабо, очень опасна. Этот человек трус, испорченный до мозга костей. Он выдаст всех и рас скажет обо всем, как только почувствует, что ему грозит гильотина.

— Неужели вы думаете, что я об этом не знаю? Но поверьте мне, «игра, которую мы затеяли» стоит свеч…

А тем временем вышеупомянутый Шабо переживал в некотором смысле сон наяву. Услуги, оказанные им, принесли ему деньги; он любил и был любим очаровательной девушкой. Когда он женится на ней — а это, несомненно, произойдет очень скоро, — то получит приданое в двести тысяч ливров. Эти деньги прибавятся к тем, что он уже «заработал», и сделают его богатым человеком! Кроме всего прочего, Фреи предложили ему поселиться в их особняке на улице Анжу, где, казалось, нашел приют мифологический рог изобилия. Шабо предложили занять апартаменты на третьем этаже, куда можно было попасть по широкой и красивой каменной лестнице. Апартаменты, разумеется, были обставлены — и как элегантно!"

"В прихожей Леопольдина позволила ему разместить памятные вещи — бюст Брута и гравюры с изображением могилы Марата и клятвы в Зале для игры в мяч. Здесь же расположилась специальная вешалка, на которую можно было повесить красный колпак. Большая гостиная с обитой шелковой камчатной тканью мебелью, напоминала скорее Трианон, чем Якобинский клуб. Между двумя серебряными канделябрами стояли, например, часы из белого и голубого мрамора с купидоном из севрского фарфора. Но больше всего Шабо нравилась спальня. Его восхищали шторы в желтую и белую полоску на белой подкладке из тафты и такое же покрывало на огромной кровати из позолоченного дерева. Четыре колонны поддерживали балдахин, украшенный перьями. Кроме кровати, здесь стояли два канапе, четыре кресла, два стула, туалетный столик из красного дерева и большое зеркало, чтобы в нем отражалась красота дорогой Польдины. На комоде — одному господу известно зачем — красовался бюст Цицерона. Пред полагалось, что он придется по вкусу хозяину квартиры, убежденному республиканцу…

Шабо был очарован такой предупредительностью. Заниматься любовью под пристальным взглядом человека, раскрывшего заговор Каталины, казалось ему верхом утонченности и хорошего вкуса. Для бывшего монаха это казалось куда более возбуждающим, чем распятие, некогда висевшее над его кроватью.